Сегодня день памяти Михаила Лермонтова.
И мы хотим поговорить о Лермонтове на моссоветоветовской сцене.
Начнем, конечно, с «Маскарада», две версии которого вошли в историю отечественного и даже мирового театра («Маскарад» был на гастролях за границей).
В газете «Вечерняя Москва» была рубрика «Клуб любителей искусства и литературы». Это был аналог современных страниц театров в социальных сетях, потому что в рамках этой рубрики публиковались отзывы зрителей на постановки.
Делимся фрагментами рецензии инженера-конструктора В. Басукинского в выпуске от 9 марта 1965 года: «Оригинальной находкой режиссера в этой постановке можно назвать новое введенное им действующее лицо - гротескную символическую фигуру дирижера. Звучит в записи музыка А. Хачатуряна. Перед сценой, над углублением для оркестра, медленно поднимается человек с гривой седых волос. Он дирижирует несуществующим оркестром и отрицательными персонажами драмы, он их направляет и вдохновляет, это злой мим — распорядитель подлостей.
Сцены “идут” как бы в черной рамке. Даже на балу, где все ослепляет нас яркой белизной, щиты в глубине сцены выкрашены в густой угольный цвет. Нарастание драматизма подчеркивается увеличивающимся преобладанием темных тонов. В последней сцене драмы Арбении входит в черную, как подземелье, комнату с горящей свечой в руке.
Вызывает интерес и применение черного полупрозрачного занавеса. В сцене маскарада режиссер пользуется им для выделения некоторых диалогов, одновременно показывая нам сквозь занавес, где происходит действие.
В других сценах этот занавес служит прикрытием для смены декораций. Выполнены они без излишеств и не отвлекают зрителей от развертывающегося на сцене конфликта.
Николай Дмитриевич Мордвинов выступает уже давно в роли Арбенина, он снялся и в фильме “Маскарад”, и нам очень трудно представить другого в этой роли. Артист обладает своеобразной манерой чтения лермонтовского текста, придавая монологам своего героя своеобразную музыкальную окраску. В кульминационных моментах драмы Мордвинов предельно ярко выявляет всю гамму чувств, владеющих Арбениным.
А как искренне читает Мордвинов
монолог: “Послушай, Нина!.. Я смешон, конечно, тем, что люблю сильно, бесконечно...”. Фраза “Послушай, Нина!” звучит так страстно, гневно, с такой душевной болью, какую
может выразить человек, которого не понимают. Рыдающим голосом произносит Мордвинов - Арбенин слова, обращенные к Нине, в сцене ее отравления. Он уже скорбит о невозвратимой потере, но верит в то, что совершил это преступление не из-за мести,
зло наказывая мир обмана.
Исполнена драматизма сцена смерти Нины. Наклонившись над упавшей навзничь умирающей женой, Арбенин берет ее за руку, приподнимает, он хочет вырвать у нее слова прощения, а та, лишь вновь подтвердив свою невиновность, умирает. Арбенин, поняв все, с силой бросает ее на пол, вскакивает, выбегает на авансцену и, словно
обезумев, кричит в зал: “Ложь!”. Как позорное клеймо звучит крик, обращенный к высшему свету.
Правильное, глубокое творческое
прочтение драмы Лермонтова, высокий художественный уровень постановки, блестящее исполнение роли Арбенина Н. Д. Мордвиновым делают этот спектакль большим достижением советского театра».
Фото В. Петрусовой из нашего архива.
