Моя знакомая с санскритско-неземным именем Латта очень удивлялась, когда ее закаленные и натруженные велосипедом, усталые ноги друзья с сочувствием называли ножками. Ей это казалось неолимпийским, архаичным и неприлично нежным. С тех пор прошло два десятка лет, мы потерялись. Но хочется верить, что спортивная Латта по сей день носится с космической скоростью на своем неутомимом лесопеде, и произнести пушкинское "Ах, ножки, ножки, где вы ныне?"
Все, что я сообщу дальше по теме женских ног, может быть ненаучно и ни в какие ворота не лезет. Больше скажу: профессора Лотмана на меня нет. Возможно и вероятно я вообще не прав, но версию озвучу. Итак, говоря о ногах, сразу вспоминаются не коньки, ходули, лапти или ласты, а, как уже все поняли, Пушкин, и это совсем не странно. Поэт посвятил женским ножкам несколько строф по четырнадцати строк в "Евгении Онегине", и среди них "...только вряд найдете вы в России целой три пары стройных женских ног".
Со школы мы уверены, что это про анатомическую аномалию, вызванную, возможно, увлечением дворянок и крестьянок верховой ездой, что и приводило к искривлению нижних конечностей из-за ежедневного многочасового обхвата лошадиных боков. Но для успеха в приобретении гарантированной кривоногости девицам надо было не слезать с лошади с младенчества и забыть про дамское седло, мешающее галопировать и гарцевать по-мужски. Ни того, ни другого в дворянской культуре не наблюдалось даже с учетом блоковского "Да, скифы — мы!.." Больше скажу: не мог Пушкин назвать кривоногими российских дам, его бы читать перестали.
Так что готовьте гнилые помидоры и тухлые яйца, рискую во всеуслышание заявить: Пушкин говорил не о геометрических изъянах или излишней полноте дамских ног, а об открытости данного предмета, точнее его закрытости. Мода того времени предписывала платья в пол, и ножки женщин были большую часть времени скрыты от посторонних глаз. Таким образом отсутствовал предмет наблюдения, ищи, не ищи. Хоть и называл Пушкин все это безобразие "И дам обдуманный наряд", но, как и большинство, естественно, не одобрял, потому как постоянно видеть товар лицом не мог. И ругал не ноги, а платья, которые скрывали ножки незнакомых дам.
Супруга, любовница (при наличии), ну и танцовщица императорского балета Истомина. Вот, пожалуй, и весь набор ножек, открытых созерцанию среднестатистического мужчины того времени, как раз примерно три пары. Несмотря на фантастическое количество свечей в люстрах, канделябров на столах и жирандолей по углам, по сути поэт вместе с другими дворянскими мужиками на балах блуждал в потьмах, поэтично закруглив романтический отрывок о ножках полной негодования фразой "Слова и взор волшебниц сих обманчивы… как ножки их".
Где-то было сказано, что Пушкин говорил про ступни, которые иногда, о ужас, оголялись во время танца. Но, возьмите себя в руки, к ступням термин стройность не применяли никогда. Ступня может быть особенной только в изящной туфельке, но сейчас мы не про обувь.
Если бы Пушкин жил в наше время миниюбок, да со шлицей... Сколько прекрасных стихов на этот предмет мог бы сложить человек. И как был бы взбудоражен и восхищен поэт, если бы подобный миниаксессуар появился в его время на балу на одной из модниц хотя бы в качестве, говоря современным языком, тестового концепта.
Примерно как в российском фильме "Сны": молодая графиня Призорова, узнав, что на предстоящем балу ее наряд уступит туалету родовитой конкурентки, и не найдя поддержки у своего немолодого супруга, человека занятого и не отвлекающегося на пустяки, за один вечер при соучастии горничной и ножниц трансформирует классическое платье в эффектное мини с подолом, катастрофически сильно выше колен...
На дворе 1893 год, тогда так не носили, и это мягко сказано. Надо отдать должное выдержке ничего не подозревающего пожилого графа и завидному состоянию его здоровья, когда в бальной зале во время торжественной процедуры представления гостям графиня сбросила с плеч длинный, легкий декоративный плащ...
Как ясно из названия, молодую женщину вдохновили сны, в которых она живет в наше время, носит миниюбку, а ее выдающийся супруг граф Призоров становится продавцом эротических фотографий на Старом Арбате. И вообще, вместе они делают многое из того, что было возможно в России только в лихие и развязные 90-е годы.
Фильм местами смешной, но в целом очень мудрый. Его успех - в идее, в прекрасном актерском дуэте Амалии Мордвиновой и Олега Басилашвили и в трогательном и фантастическом завершении, которое Пушкин, сам превосходный мистик и фантаст, если вспомнить на ночь глядя хотя бы его "Гробовщика" и "Пиковую даму", одобрил бы точно.