Несколько мыслей о Первой мировой войне (она же Вторая Отечественная, она же – империалистическая; на Западе ее назвали "Великой войной").
Среди мифов о причинах Февральской революции, пожалуй, самым известным остается миф о поражении России в Первой мировой. Он и сейчас достаточно основательно укоренен в сознании многих. Но если после Октября этот миф был элементом пропаганды, то сейчас его живучесть можно объяснить разве что невежеством. И для его опровержения даже не нужно никаких цифр и фактов. Просто вместо учебника истории, сочиненного советскими специалистами, надо прочитать признания, если даже хотите – показания, одного из руководителей германской армии генерала Эриха Людендорфа. Он писал: «Россия расширяет военные формирования. Бои 1916 года на Восточном фронте показали усиление военного снаряжения русских... Мы понимали, что численное и техническое превосходство русских в 1917 году будет нами ощущаться еще острее, чем в 1916-м. Наше положение было чрезвычайно тяжело и выхода из него почти не было. О собственном наступлении нечего было и думать — все резервы были необходимы для обороны. Наше поражение казалось неминуемым».
Это писал не какой-нибудь душа-Тряпичкин, бумагомарака проклятый, выполняющий идеологический заказ партхозактива, а руководитель всех операций германской армии. Однако мифы устойчивы. Они, как правило, просты, утилитарны и не требуют усилий серого вещества, а потому чрезвычайно живучи.
Россия вместе со странами Антанты выиграла Первую мировую войну. На март 1917 года русские войска стояли на территории Австро-Венгрии, Османской империи. Готовилось наступление на юго-западном и германском фронтах.
Кайзер Вильгельм II впоследствии утверждал, что вина за начало войны лежит на России. Но это ложь. Германия готовилась к войне давно. Она фактически завершила перевооружение своей армии аккурат к 1914 году. Британия и Франция не были готовы к войне. Дело доходило до курьезов. Немцы, русские и англичане уже давно переодели войска в защитную форму, а французы все еще щеголяли в красных штанах и кепи, в синих мундирах, в сверкающих кирасах, в касках с хвостами из конского волоса. Французские власти считали, что защитное обмундирование подрывает воинский дух…
Россия в 1912 году начала большую программу перевооружения армии, которая должна была закончиться к 1918 году. Но уже в 1916 году по всем военным показателям Россия превосходила Германию, встала вровень с Британией и Францией.
И еще одно замечание, вытекающее из вышеизложенного. В войне главную роль несомненно имеет численность войск, их боеспособность, мужество. Но, пожалуй, самое главное – это способность к самососредоточению, умение использовать все внутренние ресуры как материальные, так и духовные, сопротивляемость на излом, если так можно выразиться. И главное – стойкость. Победу над Ордой нам обеспечили вовсе не Куликовская битва или Стояние на Угре. Нет, при всем моем уважении к этим победам. Просто мы смогли выстоять в течение трехсот лет, а Орда – не смогла. Тоже было и войнах с поляками, шведами, османами, французами, немцами. У нас хватило терпения, стойкости и мужества выдержать удар. Это главный итог. И наглядный урок.
А самый сокрушительный удар по победе был нанесен Февральской революцией. Новые власти прекрасно понимали, что для победы революции в первую голову надо уничтожить армию. Поэтому не удивительно, что приказ №1 Петроградского совета был как раз об армии. Ее сразу же решили «демократизировать». И начали с уничтожения единоначалия. Приказ №1 не имел заголовка, хотя его нетрудно было бы сочинить. И называться он мог бы так: «Приказ о превращении боеспособной армии в вооруженный сброд». Документ передавал власть в армии солдатским комитетам, отменял титулование офицеров и отдание им чести – и, как следствие, субординацию. И каждому, кто хоть мало-мальски разбирается в военном деле, стало совершенно ясно, что такая армия обречена...
А окончательно Россия проиграла Вторую Отечественную войну из-за сепаратного Брестского мира, заключенного большевиками, дабы удержаться у власти.
Уинстон Черчилль, которого никак нельзя заподозрить в симпатиях к России, в книге «Мировой кризис» написал: «Ни к одной стране судьба не была так жестока, как к России. Ее корабль пошел ко дну, когда гавань была уже в виду. Она уже перетерпела бурю, когда все обрушилось. Все жертвы были уже принесены, вся работа завершена...
Согласно поверхностной моде нашего времени, царский строй принято трактовать как слепую, прогнившую, ни на что не способную тиранию. Но разбор тридцати месяцев войны с Германией и Австрией должен был исправить эти легковесные представления. Силу Российской Империи мы можем измерить по ударам, которые она вытерпела, по бедствиям, которые она пережила, по неисчерпаемым силам, которые она развила, и по восстановлению сил, на которое она оказалась способна...
Держа победу уже в руках, она пала на землю, заживо, как древле Ирод, пожираемая червями».