Тёплый ветер качает тополя, в небе — нитки случайных огней. Где-то парень, чуть хмельной и счастливый, поёт песню для друзей. Женька Гаврилюк — клавиши и смех, Самуил — голос, бит и пыль залов. Олег — газ, но не тот, что грех, а тот, что двигал наши моторы вперёд. Жизнь — как дым от костра у воды: то густой, то прозрачный, то нет. Мы ловим мгновения, ловим следы, но их уносит рассвет. А море шумит, как старая пластинка, и волны — навязчивый ритм. Кто-то снова нальёт мне до дна, чтобы память не смолкла, звучала, жила.
Тёплый ветер качает тополя,
в небе — нитки случайных огней.
Где-то парень, чуть хмельной и счастливый, поёт песню для друзей.
Женька Гаврилюк — клавиши и смех,
Самуил — голос, бит и пыль залов.
Олег — газ, но не тот, что грех,
а тот, что двигал наши моторы вперёд.
Жизнь — как дым от костра у воды:
то густой, то прозрачный, то нет.
Мы ловим мгновения, ловим следы,
но их уносит рассвет.
А море шумит, как старая пластинка,
и волны — навязчивый ритм.
Кто-то снова нальёт мне до дна,
чтобы память не смолкла, звучала, жила.