Мы поженились почти сразу же, как только я приехала в Астану в рамках наставничества, а также и по обмену опытом между нашими общеобразовательными школами.
Нашу делегацию разбили на группы по три человека и направили в разные школы города. Так я оказалась в одной из школ, директором которой был Агзам. Уже при первой же встречи, когда он вышел на порог школы, чтобы нас встретить, я сразу отметила его стройную подтянутую фигуру и изящные тонкие черты лица. Что-то ёкнуло внутри меня от непонятного мне ещё нахлынувшего чувства.
Разговорная речь Агзама характеризовала его как интеллигентного человека с высоким уровнем образования и чувством глубокой ответственности за свое любимое дело. Чувствовалась его ответственность за каждого ученика школы, его стремление поддерживать в школе, не только порядок и высокое качественное преподавание предметов, но и воспитание в своих учениках высоких моральных качеств, как честность, порядочность, чувство ответственности за ближнего и прогрессивного роста их стремления к духовному развитию.
Вечером, когда он нас пригласил к себе домой. Мы были удивлены широким обильным застольем, организованным его матерью. Его манеры поведения за столом поражали своим аристократизмом, с которым он не только вёл беседу, но и показал настоящую культуру поедания еды. Много рассказывал о вкусах и различных методах приготовления блюд традиционной казахской кухни. Оказалось кухня это его хобби. С изумлением смотрела я на этого удивительного человека, который как профессиональный учитель просто и с интересом рассказывал нам о своём городе, о его достопримечательных местах, о своей школе, где оказывается он в своё время учился. А с какой любовью он говорил о своей матери, которая после случайной гибели мужа на охоте в степях, воспитывала пятерых детей, где самому тогда старшему было всего десять лет.
Слушая его я всё больше понимала и в полной мере осознавала, что люблю этого человека.
Такого всеобъемлющего чувства я никогда доныне не испытывала.
Я точно знала я хочу быть всегда рядом с ним, чувствовать его дыхание, тепло его губ, его рук. Я хотела, чтобы и он меня в меня влюбился.
Я почему-то была уверена, что он не увлечён другой женщиной.
Шестое чувство подсказывало, что не только у меня в душе огонь пылает, что и у него душа тоже горит огнём. Когда мы распрощавшись с матерью Агзама, он повез нас в гостиницу.
Препроводил нас в её хол и вдруг на английском обратился ко мне.
Не хотела бы я прогуляться по ночному городу. Мои спутники удивленно взглянув на нас, тепло с ним попрощались и направились в свои номера.
Я не задумываясь тут же по-английски ему ответила, что с удовольствием хотела бы посмотреть ночную столицу Казахстана. Само собой так вышло, что Агзам неожиданно ласково прикоснувшись к моей руке, взял её и мы держа друг друга за руки, чувствуя вспыхнувшую между нами романтическую искру невероятной близости, соединяющую наши сердца бьющиеся в унисон с первой минуты нашей встречи.
Мы шли молча, улыбаясь, поглядывая друг на друга.
И это взаимное молчание означало и говорило больше, чем сказанные бы нами слова.
Наши родственные любящие души так долго отчаянно ищущие друг друга в этом бесконечном пространственном море душ, наконец-то соединились и слились в один животрепещущий бутон, который страстно с большим пылким чувством медленно распускается превращаясь в яркий цветок любви и счастья.
И мы действительно после моего переезда в Астану сразу же поженились. И я стала преподавать английский и русский языки в школе, где директором был уже мой муж Агзам.
Двадцать лет нашей совместной счастливой жизни промчались как один год. Сколько радости и лучезарный дней прошли мы бок о бок, ни разу не поругавшись и не повысив друг на друга голоса. Так уж получилось, что детей бог не дал нам. И это не скажу, что нами обсуждалось. Нет. У нас было неофициальных детей сотни, за которых мы отвечали и которых воспитывали, отдавая частички своих сердец и душ. Но как-то незаметно мне пришла идея переехать к маме моей в Питер. Она стала часто болеть и ухаживать за ней было некому. И мы решили, что мне придется все летние каникулы пожить у неё.
Так из-за болезни матери нам пришлось расстаться. Думали только на несколько месяцев. Но ,,человек предполагает, а бог располагает,, Так и у нас получилось. Мама прожила ещё четыре года. И я всё это время была рядом. Ухаживая за мамой, подрабатывала репетиторством.
Уже после смерти мамы мы не сговариваясь друг с другом, молча не официально просто решили пожить некоторое время раздельно без расторжения брака.
И это растянулось ещё на целых десять лет. В общей сложности
почти пятнадцать лет жизни друг без друга.
Все эти годы меня часто окутывала и поглощала тоска по его тихому, спокойному голосу, теплого нежного ласкового взгляда и надежной опоры его крепкого сильного плеча и чувствительных пальцев его рук, от прикосновения которых я когда-то ощущала, как по всему моему телу пробегали ласковые волнующие волны неги и счастья.
А воспоминание запаха им искусно заваренного, только ему известным способом кофе, каждый раз преследовал меня, когда я входила в свою Питерскую кухню.
Мы не звонили друг другу, не писали романтических посланий. Нет.
Но каждый из нас знал, что где-то существует другая его половинка, которая также на расстоянии ждёт встречи, пусть непродолжительной, недолгой, но с искренней любовью. Когда мы на две три или четыре недели, ежегодно встречались в другой стране в нашей секретной квартире, купленной им на берегу тихой речушки с выходом в сад, я невольно обращала внимание на вербальные сигналы его тела, особенно на его мимику, которая многое рассказывала о его чувствах, как приложение к его словам.
Тон его голоса говорил о влюбленной нежности, звучащий, как очень лёгкое дуновение ветра.
Его прикосновения к моему телу, руке, лицу громко шептали о страстной эмоциональной любви, каждое слово которой звучало как признание в верности и преданности.
Я знала, что в повседневной жизни рядом с ним его гражданская жена, любящая его женщина. Но ревности к ней не было. Это было что-то похожее с моей стороны на молчаливое соглашение.
Она в моем сознании была его как бы оберегом, когда не было меня рядом с ним. Замком, ключ к которому она не способна была бы подобрать. Ключ был только у меня.
И на сей раз я прилетела рано утром в аэропорт самолетом, преодолев две сложнейшие пересадки. Получив багаж, усталая я вышла в зал ожидания и увидела его. Он стоял возле кулера с водой. Красивый, холеный, поседевший, одетый в бежевую рубашку, ту что я подарила прошлый раз и увлечённо что-то рассказывал, стоящему рядом мужчине.
Повернувшись, он увидел меня.
Извинившись перед собеседником, медленно направился ко мне. Моё сердце 💓 сжалось. Я застыла с сумкой в руке. В это мгновение я его любила так сильно, что не смогла даже шагу сделать ему навстречу. Ноги онемели и не слушались меня. Я стояла как каменная статуя не шевелясь. Он подошёл, обнял и мы так обнявшись, не обращая абсолютно никакого внимания на собравшихся в зале, стояли и чувствовали, как учащённо бьются наши сердца.
Когда мы мчались на машине в посёлок, в наш секретный домик по живописной дороге вдоль морского берега, я замечала как мой муж, мой
Агзам хитро улыбаясь нет нет да посматривает в мою сторону. Я не выдержала спросила, что-то не так. Что-то случилось. Он загадочно ответил. Сюрприз. Увидишь.
Когда мы подъехав заехали во двор и зашли в дом, навстречу нам выбежал щенок точь в точь копия нашей собаки в Астане, с которой у меня была взаимная привязанность и любовь. Неужели это маленький Акиз, спросила я.
Да, это тебе подарок. Я и назвал её также. Подхватив щеночка на руки я прижалась лицом к его тельцу истощающего запах чистого воздуха и молока, напоминающий запах, когда-то исходящий от моей любимой взрослой Акиз.
На кухне нас ждал уже накрытый стол с разными закусками. А на плите накрытый махровым полотенцем чугун с пловом.
Во время продолжительного обеда мы вспоминали многие моменты нашей прошлой жизни, нашу школу, учителей, смешные случаи с учениками. Сидели рядом на диване, тесно прижавшись друг к другу. Агзам сварил нам кофе, я призналась, как я каждый день вспоминала этот божественный запах им сваренного кофе. Как я скучала по нём, как я желала бы быть с ним рядом. Как я люблю его.
И тут замечаю в его тёмных глазах грусть, тоску и слёзы.
С чувством тревоги спрашиваю Что, что-то случилось. Он наклонившись ко мне, взял мою руку и произнёс.
Я должен тебе что-то важное сказать. У меня болела голова и случались случаи, когда терял сознание. Обратился в центральную нашу клинику по исследованию головы. И где-то пол года назад мне окончательно диагностировали рак мозга четвертой стадии. Не операбельный. Врачи дают пару месяцев. Но один очень опытный хирург, замечательный врач от бога
предложил мне всё-таки операцию, предупредив о риске.
Инна любимая моя, я переписал этот дом на тебя, а машину пойдём и перепишем тоже на тебя. Ты можешь тут жить столько сколько захочешь.
Инна дорогая, как ты поняла уже я серьезно и тяжело болен. У меня и сейчас невыносимые головные боли. Опухоль в голове дает о себе знать. Операция назначена через пол месяца. Скоро я должен уехать. Врачи предупреждают, что может быть летальный исход.
Мир зашатался перед моими глазами, мысленно вспомнила, что он так, чтобы я не заметила часто в разговоре со мной часто протирал рукой свои виски на голове и закрывал на миг веки глаз.
Я сидела ошеломлённая услышанным. Может быть есть альтернативное лечение. Стараясь держать себя в руках, я прижалась к нему ещё крепче, гладила его по голове по лицу, а слёзы текли у нас у обоих по щекам не останавливаясь.
Эти десять дней прошли как во сне. Мы наслаждались друг другом. Ездили купаться в море. Смотрели любимые фильмы, гуляли вдоль речки с Акызом. Интуитивно мы понимали это прощание. Это последняя наша встреча. Прощались друг с другом. С прошлым, настоящим и возможно с будущим , которого у нас тоже больше может никогда больше не быть .
Пришло время ему ехать в Астану. Через неделю должна быть операция. Я прощалась с ним в нашем доме. В последнюю минуту нашего расставания он попросил меня, если что на похороны не приезжать. Я в твоей памяти должен быть такой каким ты меня видишь сейчас. В аэропорт он поехал заказав такси, умоляя меня и туда не провожать его.
Я всё это время до дня операции жила здесь в нашем секретном домике. В день операции пошла в местную церковь и долго сидела и молила бога ему помочь выжить. Где-то в шесть часов вечера позвонила его гражданская жена Айжан и плача сообщила, что нашего Акзама больше нет.
Рухнул мир мой полный любви, счастья и вечного грустного ожидания встреч и расставаний.
Только через несколько лет я решилась съездить на его могилу. Встретилась с Айжан. Мы сидели две женщины в его доме, любившие его и не чувствовали ревности друг к другу. Я знала, что она была его оберегом, замком не имеющей ключ к его сердцу. Ключ был у меня. Только я могла держать его ❤️ в своих ладонях, уверенно зная, что в нем покоилась его настоящая любовь. Любовь ко мне единственной.
