Все изменилось, когда прикосновение оживило стеклянную колонну в Нексусе. Внутренний свет заструился, и случилось чудо: колонна стала высвобождать забытые сновидения. Вырвался образ детской мечты старика Мирона — яхта из облаков. Затем — эхо голубей, сон художницы. Долго томящиеся видения всплывали и растворялись, даря мгновения забытой красоты. Люди замерли, пораженные. Техника не стирала сны, лишь сдерживала их. Колонна стала порталом в личный Эдем каждого. Теперь очередь тянулась с рассвета: каждый хотел вернуть свой уголок вселенной. Глаза сияли по. Models-новому; даже днем мысли светились звёздами.
Все изменилось, когда прикосновение оживило стеклянную колонну в Нексусе. Внутренний свет заструился, и случилось чудо: колонна стала высвобождать забытые сновидения. Вырвался образ детской мечты старика Мирона — яхта из облаков. Затем — эхо голубей, сон художницы. Долго томящиеся видения всплывали и растворялись, даря мгновения забытой красоты. Люди замерли, пораженные. Техника не стирала сны, лишь сдерживала их. Колонна стала порталом в личный Эдем каждого. Теперь очередь тянулась с рассвета: каждый хотел вернуть свой уголок вселенной. Глаза сияли по. Models-новому; даже днем мысли светились звёздами.
