Юрий Владимирович Андропов (1914 – 1984) через несколько дней после смерти Л. И. Брежнева был избран на внеочередном Пленуме ЦК КПСС генеральным секретарём ЦК КПСС, став официальным лидером Советского Союза на 15 месяцев. Для многих время его пребывания во главе великой страны запомнилось появлением водки с новой этикеткой на бутылке – её успели прозвать «Антроповкой», да борьбой с прогулами и укреплением дисциплины на рабочем месте. Порой эта борьба принимала карикатурные формы, и вряд ли сам Антропов давал указания прерывать сеанс в кинотеатре и опрашивать зрителей о месте и времени работы, чтобы потом отправить сообщение о том, что данный гражданин в рабочее время находился в кинотеатре – это на местах старались выполнить указания в меру понимания и сил.
Важно другое: Андропов смог определить момент, когда русская (теперь уже советская) цивилизация подошла к очередному надлому, к точке бифуркации. Он заметил болезнь, однако не сумел найти ответ, как спасти СССР – Россию. Смерть Андропова в начале 1984 года прервала эксперимент по осуществлению скрытого плана конвергенции и интеграции советской и западной систем.
Суть кризиса советского проекта в том, что общество и цивилизация на рубеже 1940-1950-х годов подошло к точке перелома.
Естественным путём заканчивался исторический период всеобщей мобилизации и предельно жёсткой централизации, который и позволил создать совершенно новую, советскую цивилизацию: научно-культурную, образовательную, материально-техническую, которая только одна в мире могла не просто выжить, но и победить самую могучую военную машину – германскую, вдобавок укреплённую нацистской идеологией. Ни одна другая цивилизация не способна была противостоять Гитлеру, сплотившему немецкую нацию идеей расового превосходства. Только СССР мог остановить и погнать вспять эту идеальную завоевательную машину и восстановиться после страшной войны.
Тот период, который создал фундамент советской цивилизации, завершался, теперь необходимо было двигаться дальше, а для этого центральной власти нужно было осознать, что страна выходит на новый уровень, когда управление, находящееся в руках единственной партии, КПСС, должно перейти из жёстко централизованной власти перейти в органы представительные – в Советы всех уровней. Нужно было создавать реальную демократию, потому что можно сколько угодно объяснять, что голосовать на выборах за единственного кандидата, заранее проверенного и утверждённого, и есть величайшее достижение советской демократии, и никто не возразит, но в душе очень многие недоумевающе хмыкали...
Да, в своё время была необходима «жёсткая вертикаль власти», но она уже выполнила свою задачу – установила советскую власть, удержала её в жесточайшей битве с внешними и внутренними врагами, остановила смертоносное нашествие нацизма.
Теперь встал вопрос не «кто кого», а вопрос, как развивать и обустраивать это государство, значит, должна появиться более гибкая система управления, а она была уже опробована, это Советы, но она затем отодвинулась на второй план в условиях выживания страны в кольце врагов. Об этом точно и метафорично сказал В. Маяковский:
Посреди
винтовок
и орудий голосища
Москва –
островком,
и мы на островке.
Мы –
голодные,
мы –
нищие,
с Лениным в башке
и с наганом в руке.
Была создана огромное советское государство, которое вместе с Китаем и социалистическим блоком включало в себя три мировых цивилизации – русскую, китайскую, часть европейской, а также десятки культур и стран по всей планете.
Сейчас ситуация изменилась, это почувствовал Сталин и выразил это в работе «Экономические проблемы социализма в СССР» (1952 г.). Сталин жестко поставил вопрос о переходе центра принятия решений из партийных структур в советские (то есть в народные массы).
Партия сохраняла воспитательную роль в обществе, должна была быть примером для всего общества. Советский народ же поднимался на новый качественный уровень – должен был принять ответственность за собственное развитие и будущее.
Сталин выбрал наилучший момент для такого перехода: только что СССР одержал великую победу, показал высочайшую эффективность и мощь своего потенциала в войне и послевоенном восстановлении; была сформирована команда управленцев высочайшего класса («кадры решают всё!»); народ-победитель был на пике своего духовного, творческого, интеллектуального подъёма.
Однако Сталина убили – так считают некоторые историки, в частности, А. Авторханов, Э. Радзинский, А. Костин и ряд других. Их точка зрения: советско-партийная вершка испугалась рывка в будущее, испугалась своего народа, управление которым партия теряла. Партия предпочла «стабильность».
Самое важное – отказ от системной реформы внешне практически не сказался на советской цивилизации. Огромная сила накопленной энергии позволила совершить ряд прорывов: ни одна армия не была так сильна, как Советская конца 60-ж и начала 70-х годов; космос казался действительно покоряемым, невиданно вырос уровень жизни советских людей (иное дело, что он был несопоставим с уровнем жизни среднего слоя Германии, Австрии, Франции, но никогда советские люди не жили так, как в «золотой век» Л.И. Брежнева.
Однако ряд событий показал, что начались разрушительные процессы, которые в итоге убьют советскую цивилизацию. В частности, произошёл разрыв с «младшим братом» – Китаем, потеря союзников в юго-восточной Европе – Албания, частично Румыния. Негативные процессы стали происходить в Польше и Чехословакии. СССР стал тратить огромные ресурсы, кадровый потенциал на поддержку союзников по всему миру, Кремль наплодил паразитов, которые присосались к советской цивилизации. «Перегибы» Хрущева в СССР («перестройка-1») нейтрализовали, но в конце 70-х – начале 80-х годов системный кризис поразил уже сам Советский Союз.
Андропов увидел эту болезнь, наметил программу спасения, однако его смерть прервала смелый эксперимент по схождению советской и западной систем.
Но запущенные Андроповым замыслы и механизмы продолжали действовать. Только произошёл сбой программы – «катастройка» Горбачёва. Михаила Горбачёва (генеральный секретарь ЦК КПСС в 1985-1991 гг.) на Западе представили как рыцаря без страха и упрёка, который разрушил «кровавую империю зла» СССР и попытался сделать что-то хорошее в стране «рабов». Позднее этот миф поддержала либерально-демократическая общественность в России. Мол, он осуществлял программу перемен, которая должна была привести советское (российское) общество к демократии, свободе и рынку. СССР-Россия должна была стать частью «просвещенного, развитого мира».
Основой плана Андропова была внутренняя модернизация СССР, вычленение «новой экономики», конкурентоспособной на мировом рынке; и интеграция России в Запад на полноправных началах – советская верхушка должна была стать часть глобальной элиты. Перед сделкой Андропов планировал провести внутреннюю перестройку и напугать Запад угрозой ужесточения «холодной войны», чтобы добиться максимальных уступок со стороны «западных партнеров».
Проблема была в том, что Андропов не успел выполнить главную часть плана: модернизировать хозяйство и резко ускорить развитие СССР, почистить «авгиевы конюшни» – советскую верхушку, дисциплинировать общество, навести порядок. Он явно готовился, опираясь на «новую экономику», высочайшие технологии советского ВПК, испугать Запад новой гонкой вооружений и волной «холодной войны», заставить принять новый СССР как равного партнёра.
Ему не было дано главное: времени у него не было.