Детский плач в парке — обычное дело. Но когда твоя пятилетняя дочка лежит в куче листьев с кровью на затылке, мир вокруг сужается до размера булавочной головки.
— Мама, прости, я не хотел! — всхлипывает Данила, старший из моих сыновей-близнецов. — Я просто толкнул Машу, чтобы она тоже в листья упала, как мы с Денисом...
Маша ревет, Денис стоит рядом с испуганными глазами. Я беру дочку на руки, чувствую, как мокнет моя кофта — кровь просачивается сквозь волосы.
— Данила, в моей сумке салфетки, принеси. Денис, собирай наши вещи. И оба успокойтесь — не пугайте Машу.
Голос звучит спокойнее, чем я себя чувствую. Достаю телефон, ищу ближайший травмпункт. Такси... Где тут можно поймать такси?
— Алла?
Оборачиваюсь. Передо мной стоит женщина лет пятидесяти, в элегантном пальто. Лицо знакомое, но память не сразу подсказывает...
— Елизавета Михайловна?
Конечно. Мать Игоря. Того самого Игоря, который пять лет назад растворился в воздухе, едва узнав о моей беременности.
— Что случилось с девочкой?
— Упала, ударилась головой. Нужно к врачу.
Елизавета Михайловна не раздумывает ни секунды:
— У меня машина на стоянке. Быстро.
Мальчики послушно берут сумки, я прижимаю к себе Машу. Идти с бывшей свекровью в больницу? Да у нас с ней и отношений-то никаких не было. Познакомились всего пару раз, когда Игорь водил меня к родителям.
Но выбора нет.
В машине Елизавета Михайловна ведет себя как опытный водитель скорой помощи — никаких лишних вопросов, только дело. По навигатору находит травмпункт, звонит кому-то по дороге.
— Да, это я... Нет, не мне. Ребенок, пять лет, травма головы... Хорошо, будем через десять минут.
Маша затихла у меня на руках. Мальчики сидят, притихшие, изредка украдкой поглядывают на незнакомую тетю за рулем.
— Мама, а кто эта тетя? — шепчет Денис.
— Знакомая, — отвечаю коротко.
В травмпункте нас встречает молодой врач. Очередь расступается — видимо, звонок Елизаветы Михайловны сработал.
— Давайте сюда малышку. Как зовут?
— Маша.
— Машенька, не плачь. Сейчас посмотрим, что у нас тут.
Врач осматривает рану, накладывает повязку.
— Ничего страшного, но лучше сделать рентген. А еще лучше — МРТ, но у нас аппарата нет.
— А где есть? — вмешивается Елизавета Михайловна.
— В областной больнице, но там очередь...
— Не проблема. — Она снова достает телефон. — Алла, мы поедем туда. Не возражаешь?
Возражать глупо. Ребенок важнее гордости.
По дороге в областную больницу мальчики разговорились с Елизаветой Михайловной. Оказывается, она работает в строительной компании, знает половину города, а ее водительский стаж — двадцать пять лет.
— А как вас зовут? — спрашивает Данила.
— Можете звать меня тетя Лиза.
— А вы мамину подругу?
Пауза. Елизавета Михайловна смотрит на меня в зеркало заднего вида.
— Что-то вроде того.
МРТ показывает: сотрясения нет, серьезных повреждений тоже. Врач выписывает лекарства, дает рекомендации. Все это время Елизавета Михайловна рядом — помогает с документами, общается с персоналом.
На выходе из больницы останавливается у торгового центра.
— Подождите в машине, схожу за лекарствами.
Возвращается с тремя пакетами — лекарства, игрушки для мальчиков, книжка-раскраска для Маши.
— Спасибо вам огромное, — говорю, когда мы подъезжаем к нашему дому. — Не знаю, как бы я одна справилась.
— Ерунда. — Она молчит, потом добавляет: — Алла, можно личный вопрос? Это дети Игоря?
Мальчики уснули в дороге, Маша дремлет. Можно говорить открыто.
— Да.
— Он знает о них?
— Нет. И знать не хочет.
Елизавета Михайловна сжимает руль покрепче.
— Понятно.
Мы сидим в машине у подъезда. Дети спят, а я не знаю, что сказать этой женщине, которая только что спасла нам день.
— Елизавета Михайловна...
— Лиза. Просто Лиза.
— Лиза, еще раз спасибо. За все.
— Завтра позвони, расскажи, как Маша себя чувствует. — Она протягивает мне визитку. — Это мой номер.
Дома, укладывая детей, думаю об этой странной встрече. Пять лет назад все было по-другому.
Помню тот день, когда сказала Игорю о беременности. Мы гуляли по тому же парку, где сегодня встретились с его мамой. Было лето, цвели липы.
— Игорь, нам нужно поговорить.
— О чем?
— Я беременна.
Он остановился как вкопанный. Смотрел на меня так, будто я сказала что-то на иностранном языке.
— Это точно?
— Да. Уже восьмая неделя.
— Алла, это не входит в мои планы. У меня стажировка в Германии планируется, я хотел тебя с собой взять. А тут...
— Тут что?
— Ну, ты понимаешь. Это нужно решать.
— Решать?
— Ну да. Пока еще можно.
Я тогда поняла все сразу. Никакой свадьбы не будет. Никакой семьи. Есть только я и малыш под сердцем.
— Я буду рожать, — сказала.
— Алла, будь реалисткой. На что ты будешь растить ребенка? Я уезжаю через полгода.
— Уезжай.
Больше мы не виделись. Через месяц узнала, что он действительно уехал в Германию. Говорили, что стажировка превратилась в постоянную работу.
А еще через месяц УЗИ показало тройню.
Помню, как рыдала в кабинете врача. Один ребенок — это сложно, но можно. А трое? На какие деньги? Как одной справиться?
Родители, конечно, поддержали. Мама взяла отпуск, помогала первые месяцы. Папа подрабатывал по выходным, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Сестра Вика отдавала вещи от своих детей.
Но все равно было тяжело. Особенно ночами, когда все трое плакали одновременно, а я не понимала, кого первого брать на руки.
Прошло пять лет. Дети выросли, пошли в садик. Я устроилась на работу — сначала на полставки, потом на полную ставку. Мы съехали от родителей, сняли двухкомнатную квартиру. Жили скромно, но жили.
И вот сегодня эта встреча.
На следующий день звоню Лизе, как и обещала.
— Как Маша?
— Хорошо. Активная, как всегда. Спасибо еще раз за вчера.
— Алла, можно встретиться? Поговорить хочется.
— О чем?
— О детях. О жизни. Понимаю, это странно, но... Можно?
Встречаемся в кафе рядом с моим домом. Лиза выглядит усталой, постаревшей.
— Как ты справляешься одна с тремя детьми? — спрашивает она сразу, без предисловий.
— А как все одинокие мамы. Стараюсь.
— Тебе помогают?
— Родители. Сестра иногда.
— А материально?
Вопрос неудобный, но я отвечаю честно:
— Пока хватает. Работаю, получаю пособие. Не богато, но живем.
Лиза молчит, крутит в руках чашку с кофе.
— Знаешь, Игорь звонит мне раз в месяц. Рассказывает о работе, о планах. Никогда не спрашивает про тебя.
— Это его право.
— Да, но... — Она поднимает глаза. — А это мое право знать своих внуков.
Я не знаю, что ответить. Внуки? Она считает моих детей внуками?
— Алла, я хочу помогать. Не потому что виновата за сына. А потому что это правильно.
— Лиза, мне не нужна жалость.
— Это не жалость. Это... ответственность. Игорь от нее отказался, а я — нет.
Мы просидели в кафе два часа. Говорили о детях, о работе, о жизни. Лиза рассказала, что разведена, живет одна, работает директором в строительной фирме. У неё есть деньги, связи, возможности. И есть желание быть бабушкой.
— Не думай, что я хочу заменить тебе маму, — говорит она на прощание. — Просто хочу, чтобы у детей была еще одна родня. Которая их любит.
После этого Лиза стала появляться в нашей жизни регулярно. Сначала изредка — привезет игрушки, сходит с детьми в цирк. Потом чаще. Дети привыкли к "тете Лизе", полюбили ее.
Через полгода она предложила мне работу в своей компании. Зарплата в два раза больше прежней, удобный график, возможность иногда работать дома.
— Это не благотворительность, — сказала она. — Мне действительно нужен хороший менеджер. А ты умная, ответственная.
Я согласилась. Не потому что деньги были нужны, хотя и это тоже. А потому что поверила ей.
Сейчас прошел уже год с того дня в парке. Дети называют Лизу бабушкой, она водит их в театры, покупает подарки, помогает с уроками английского. На мой день рождения подарила путевку в санаторий — "детям полезно, да и тебе отдохнуть нужно".
Игорь так и не вернулся. Лиза говорит, что он женился в Германии, родилась дочка. Своих внуков он не знает, а они не знают отца.
— Мама, а почему у нас нет папы? — спросила недавно Маша.
— Бывает так, — ответила я. — Но у нас есть бабушка Лиза. И дедушка, и бабушка мои. Нас много, мы большая семья.
— А папа когда-нибудь приедет?
— Не знаю, дочка.
Лиза, услышав этот разговор, тихо сказала:
— Если приедет — встретим. Если нет — значит, он потерял больше, чем приобрел.
Иногда думаю: а что было бы, если бы мы не встретились тогда в парке? Продолжала бы я тянуть одна, считая копейки? Наверное. Справилась бы? Тоже наверное. Но было бы намного труднее.
А детям повезло. У них есть бабушка, которая их выбрала. Не по крови, а по сердцу. И это, пожалуй, дороже любых родственных связей.
Жизнь странная штука. Отбирает одних людей и дарит других. Главное — уметь принимать подарки судьбы и не отталкивать протянутую руку только из-за гордости.
_ _ _
А Вы когда-нибудь сталкивались с подобным? Расскажите в комментариях — будет интересно почитать Вашу историю!
Буду рада Вашей подписке!!!