Экстремальная замена. Приключенческая повесть. Часть 57. Окончание.
Все части повести здесь
Вика с Женей остались жить в том же доме, который купила им Лиза, Георгий Адамович настоял на том, что здесь необходимо расширение, и скоро на участке началась веселая стройка. Они звали нас жить с ними, но мы отказались – у Вики должна быть своя жизнь, по словам Георгия Адамовича, она просто обязана найти себе хорошую пару, а с Женькой мы и так довольно часто видимся, потому что теперь приезжаем друг к другу в гости.
Мы с Артемом поселились в той квартире, которая досталась Арине после суда – именно в ней жили Ратибор и Лиза в городе. Скоро на те деньги, что мы заработали у Ледовских – в частности, у меня сумма вышла неплохая, пока я работала няней, у Артема тоже, мы взяли в ипотеку просторный дом, а квартиру оставили для Арины – ведь она принадлежит ей.
Часть 57. Окончание.
В принципе, он меня не удивил, их визита я ждала со дня на день.
– Подождите меня, мне надо одеться и предупредить близких.
Я вхожу в дом и говорю Артему:
– То, чего мы боялись – произошло. За мной пришел следователь, Артем. Позвони пожалуйста Георгию Адамовичу.
– Конечно. Ты не переживай, мы с Ариной справимся, самое главное, чтобы у тебя все было в порядке.
Ага, эти двое – Арина и Артем – уже спелись! Честно говоря, я этому очень рада. То, что сделал для нас Артем – просто неоценимо, он спас мою жизнь, и даже то, что после этого началось нечто невообразимое, не умаляет его заслуг передо мной и Ариной. Вообще неизвестно, что было бы, не появись он тогда.
Когда выхожу к ожидающим меня представителям власти, их, похоже, удивляет мое спокойствие.
– Надеюсь, вы не станете надевать на меня наручники? – спрашиваю я у следователя.
Он останавливается.
– Изабелла Олеговна, вы даже не спросите, за что мы вас задерживаем?
Смотрю ему прямо в глаза.
– А мне вас и спрашивать не надо, я и так знаю. Но вот вопрос – разве банк от моих действий понес какой-либо материальный ущерб, или все, что я совершила от имени Лизы Ледовской – я совершила с каким-то умыслом? Разве от этого есть пострадавшие?
Он хмыкает недовольно, видимо, такого спокойствия от меня он точно не ожидал. Мы усаживаемся в машину и едем с следственный комитет, в котором я провожу всего два часа. По истечении этого времени мы с Георгием Адамовичем выходим на крыльцо СК, и я спрашиваю у него:
– Как вам так быстро удалось все это провернуть?
– Ну, Белла, все было довольно просто – я же, как ты выразилась однажды, блестящий адвокат, так что подобное не представляет для меня сложностей.
Пока Георгий Адамович решает вопросы с документами Жени, Лизы, с положением Арины, я занимаюсь поисками Эвы. И конечно, нахожу сначала врача, который приезжал в дом Ледовских для того, чтобы наблюдать ее. Высокий, нескладный и лысый, он стоит перед нами с видом профессионала, глядя свысока и спрашивает у приехавшего со мной Георгия Адамовича:
– А собственно, чем обязан?
– Я представляю интересы Елизаветы Ледовской, сестры вашей пациентки.
– Но Ледовская, насколько мне известно, умерла... Всеми делами Эвелины занимался Ратибор Львович.
– Вот именно – занимался! Сейчас он в больнице, но даже если и выйдет оттуда – получит солидный тюремный срок за убийство своей жены. Вы пошли навстречу Ледовскому в свое время, разрешив ему содержать вашу пациентку не в клинике, а в доме, под присмотром неизвестно кого, ей давали неизвестно какие лекарства, и вообще, неизвестно, каковы были условия ее содержания. Если я, как представитель Ледовской, начну раскручивать это дело, опираясь на то, что юридически Эвелина наследница своей сестры, я могу такое вытащить наружу, что вам не поздоровится.
С врача сразу слетает весь его пафос и напыщенность, словно не он секунду назад стоял перед нами в позе вальяжного индюка и не смотрел сверху вниз.
– Но позвольте! Я-то в чем виноват? У Эвелины Игоревны не было предпосылок для того, чтобы запирать ее в клинику – она могла лечиться и дома! Я назначил ей препараты, а давали их сиделки с медобразованием, которых нанял Ратибор Львович. Вы можете обратиться к независимой комиссии, они проверят состояние Эвелины Игоревны и оценят мои действия! Только вот боюсь, что сейчас как раз придется подержать Эвелину Игоревну у нас, потому что состояние ее ухудшилось после того, как она тайком перестала принимать некоторые таблетки!
Я понимаю, о чем он говорит. Это ведь я тогда сказала Эве, чтобы она больше не принимала те препараты, что ей дают...
– И этому тоже можно дать оценку с помощью независимой медкомиссии! Я вам не шарлатан какой, а врач высшей категории!
– Ладно, не горячитесь... Думаю, мы во всем разберемся – говорит Георгий Адамович.
– Очень на это надеюсь, но прошу заметить – у нас тут клиника частная, и если не будет поступать оплата, мы не сможем продолжать лечить Эвелину Игоревну у нас, нам придется отправить ее в обычную муниципальную клинику.
– Сколько времени у нас есть?
– Ратибор Львович оплатил три месяца...
– Думаю, этого нам хватит... Мы могли бы узнать ее диагноз?
Врач начинает сложными медицинскими терминами объяснять нам диагноз Эвелины, к его чести, потом переходит на более простые понятия, чтобы мы смогли разобраться в этом.
Когда выходим от него, я чувствую себя удрученной.
– Это я виновата – говорю Георгию Адамовичу – я думала, что они специально дают ей что-то, чтобы она забыла все, что с ней происходило в то время, как пропала Лиза... А сейчас оказывается, что все совсем не так...
– Изабелла, ты не вини себя раньше времени. Я все-таки хочу поработать с независимой комиссией, чтобы они все проверили и оценили ее состояние и результаты. Так что раньше времени не посыпай голову пеплом.
Дело об убийстве Елизаветы Ледовской рассматривалось почти год параллельно с делом о наследстве Льва Андреевича Ледовского и самой Елизаветы. Понятно, что все эти три дела были очень и очень непростыми с юридической точки зрения, но тут блестяще сработал Георгий Адамович и в первую очередь – в интересах детей. К сожалению, Ратибор не понес наказания за свои деяния по отношению к Лизе – он скончался, даже не дожив до первого заседания суда. Екатерина получила солидный срок, так как было доказано, конечно, с помощью соответствующих экспертиз и моей записи, которую я вела в доме Ратибора, что она была причастна к убийству Лизы и кроме того, совершила покушение на убийство, а также – похищение и незаконное удержание несовершеннолетнего ребенка. Последнее было блестяще доказано адвокатом Лизы Ледовской.
К слову сказать, запись с моей камеры суд сначала вообще не хотел принимать в качестве доказательства, но и здесь Георгий Адамович сработал так, что выслушав все его доводы, судья принял решение приобщить эту запись к материалам дела.
Что касается Ребекки: она не получила желаемое, – вернее, получила и тут же потеряла – и потому это совершенно негативно сказалось на ее психике. Сюда же можно приплюсовать длительное воздействие алкоголя на ее организм. В общем, не дождавшись первого заседания суда по делу о наследовании, Ребекка оказалась на лечении в клинике с довольно сложным диагнозом. Врачи не ставят абсолютно никаких прогнозов по поводу ее полного излечения.
Итак, что касается наследственного дела, суд пришел к выводу, что наследником Льва Андреевича Ледовского должен стать его младший сын – Евгений Ледовский. В части наследства Лизы, поскольку Эва, ее сестра, была признана недееспособной, наследниками были назначены в равных долях сын Лизы Евгений и дочь Лизы Арина.
Но учитывая, что Евгений Ледовский является несовершеннолетним и сам не может владеть и распоряжаться бизнесом, доставшимся ему по наследству до достижения восемнадцати лет, было принято решение назначить опекуна и управляющего империей Ледовских. Опекунство в равных долях (касаемо материальной части наследства с гарантией сохранения и приумножения) распределилось между адвокатом Лизы Георгием Адамовичем и... мной, поскольку на момент смерти Ратибора Львовича Ледовского я продолжала оставаться его женой. А так как ни я, ни Георгий Адамович в бизнесе ничего не понимаем, мы оба, после тщательного обдумывания, доверили это заместителю Ратибора Ледовского, который работал еще с его отцом, а позже и с ним самим, и которому можно было доверять целиком и полностью. К слову, я устроилась на работу в империю Ледовского простым переводчиком.
Также с помощью адвоката Лизы я получила полную опеку, а потом и смогла удочерить дочь Ратибора Ледовского и Лизы Ледовской, Арину, и поскольку девочка итак была привязана ко мне, а я к ней, нам не составило труда стать друг для друга близкими и родными людьми.
Конечно, по распоряжению опекуна Евгения (а полноправным опекуном был, конечно, адвокат Лизы), Эвелину оставили в клинике под наблюдением врачей – ее лечение щедро оплачивается и спустя год после этих событий врач дал нам понять, что состояние Эвы улучшается, и она идет на поправку. По крайней мере, в последнее время я тоже стала это замечать, хотя бы по той простой причине, что больше она не видит во мне Лизу...
После всей этой истории мать Ратибора Ледовского хватил удар. Само собой, от нее не удалось скрыть, что Ратибор погиб. Перед тем, как ее разбил инсульт, она прокляла меня, мое семейство, Арину, Екатерину и Женю, сына Льва Андреевича. Честно говоря, не знаю, что для нее стало бОльшим ударом – то, что погиб Ратибор или то, что Лев Андреевич изменил ей с собственной невесткой.
Настоящего отца Ратибора отыскать не удалось – шли слухи, что этот человек перебрался жить за границу.
Что касается убийства Ярослава Брежнева – виновные найдены не были и дело отправили в долгий ящик. Но я и сейчас подозреваю, что это сделали люди Марка и Бориса. Сами они после той истории растворились, словно дым в воздухе, и я больше никогда о них не слышала.
Все сотрудники дома Ледовских после многочисленных допросов и заведения дела относительно того, что их поили успокаивающими без их ведома, нашли себе другие рабочие места, и в дальнейшем я поддерживала отношения только с Сашкой и конечно, с Артемом. Сашку взяла на работу Вика, помощницей по хозяйству, она объяснила эту необходимость тем, что одна не справляется – есть ведь еще и Женя, с которым нужно заниматься, и которому нужно уделять время. Кстати, Вика так и осталась жить с мальчиком, учитывая то, как они друг к другу привязались, и Георгий Адамович обещал ей помочь с усыновлением Жени, но только после того, как Вика найдет себе подходящую партию.
С самим Женей нам всем пришлось поговорить очень серьезно – ведь мальчик по-прежнему ждал мать. Когда он услышал, что больше никогда ее не увидит, он горевал достаточно долго, но потом... детская психика – гибкая вещь и ему пришлось учиться приспосабливаться к реалиям, тем более, что Вику он тоже стал называть мамой, ведь они достаточно долгое время были вместе.
Лена, моя подруга, очень спешно пошла вверх по карьерной лестнице, когда выяснилось, что она сыграла не последнюю роль в деле Елизаветы Ледовской. Сейчас моя подруга стала ведущим журналистом на центральном тв - канале нашего города. Теперь она имеет доступ и к политическим мероприятиям, и к культурным, и к развлекательным. Лену ценят за ответственность, упорство и острый язычок, на который попадаться совершенно нежелательно.
Что касается моих родителей... Когда они приехали из отпуска, и обнаружили, что дома я не одна, а в компании Арины и Артема, папа в шутку заметил, что меня нельзя оставлять одну – не успеешь моргнуть глазом, как обзаведусь мужем и ребенком впридачу. И поскольку я не привыкла скрывать от моих близких что-либо, мне пришлось рассказать им все с самого начала – всю правду. Впрочем, дело Ледовского гремело так, что мама и отец и без того бы поняли, наверное, зная мой характер, что я точно имею к этому отношение.
Вика с Женей остались жить в том же доме, который купила им Лиза, Георгий Адамович настоял на том, что здесь необходимо расширение, и скоро на участке началась веселая стройка. Они звали нас жить с ними, но мы отказались – у Вики должна быть своя жизнь, по словам Георгия Адамовича, она просто обязана найти себе хорошую пару, а с Женькой мы и так довольно часто видимся, потому что теперь приезжаем друг к другу в гости.
Мы с Артемом поселились в той квартире, которая досталась Арине после суда – именно в ней жили Ратибор и Лиза в городе. Скоро на те деньги, что мы заработали у Ледовских – в частности, у меня сумма вышла неплохая, пока я работала няней, у Артема тоже, мы взяли в ипотеку просторный дом, а квартиру оставили для Арины – ведь она принадлежит ей. Конечно, мы с Артемом вместе и случилось это не сразу после того, как мы пили вдвоем виски в гостиничном номере, стараясь отойти от того, что пережили. Долгое время мы просто встречались, причем втроем – я, он и Арина, а уже через год, когда закончились все судебные процессы, мы поженились.
Что касается поместья Ледовских, того самого, что подожгла Ребекка... По решению суда оно досталось Жене и Арине в равных долях, но пока... Пока мы не знаем, что с ним делать. Единственное, на что решились – это очистить территорию после пожарища, но и только. Теперь дом стоит одинокий, разрушенный и пустой,зияя черными глазницами оставшихся окон, как свидетельство таинственных и где-то даже страшных событий, происходивших здесь. Иногда мы приходим на территорию дома с Артемом, иногда нас сопровождает Вика, а иногда и Георгий Адамович. Зачем мы это делаем? Сами не знаем, но воспринимаем это как некую памятную традицию...
Последний раз мы ходили туда вскоре после того, как сыграли свадьбу, только вдвоем. Поскольку Артем теперь в поте лица тренируется со мной на скалодроме – я решила вернуться к любимому увлечению – я предложила ему авантюру: забраться на полуразрушенный второй этаж, что мы и сделали. Почему-то меня неимоверно тянуло к левому крылу, в ту комнату, где я в последний раз видела портрет Лизы Ледовской. Каково же было мое удивление, когда я обнаружила его на прежнем месте, и пострадавшим только чуть-чуть. Мы с Артемом не без труда извлекли его оттуда и сели отдохнуть прямо на пол, свесив вниз ноги. Там, под нами, был провал, и внизу сгоревший первый этаж. Я оглянулась на портрет, приставленный к стене.
– Отреставрирую его – сказала Артему – он мне очень нравится.
– Белка, скажи, а ты никогда не задавалась вопросом, почему у вас с Лизой такое поразительное сходство? Причем даже в увлечениях.
– Нет. А что, разве не бывает похожих друг на друга людей?
– Бывают, конечно... – он как-то странно замолкает и старается не смотреть мне в глаза.
– Артем?!
– Изабелла... Ты прости меня, я конечно, не должен был втайне от тебя это делать... Но я это сделал.
– Сделал что?
– Отнес твой биологический материал и биологический материал Арины в одну из лабораторий.
– И? – спрашиваю я, а он достает из внутреннего кармана ветровки какой-то листок с печатью и подает мне.
Разворачиваю его, читаю, и мне кажется, что лечу в пропасть, которая там, прямо у меня под ногами.
– Я не понимаю...
– Арина – твоя двоюродная племянница по типу родства по линии своей матери.
– Подожди... То есть ты хочешь сказать...
– Именно, вы с Лизой двоюродные сестры. То есть либо по отцовской, либо по материнской линии у вас есть родство с родителями Лизы Ледовской, в девичестве Покацкой.
– Вот это да! Артем, ну уж этого-то я никак не ожидала...
– Что будешь делать?
– Буду пытаться распутать клубок.
Он улыбается:
– Я даже и не сомневался. Можешь рассчитывать на мою помощь!
Мы встаем и спускаемся вниз. Позже пригласим сюда рабочих, чтобы спустить портрет и отвезти его в наш дом. А пока... Пока я буду пытаться распутать еще один клубок, связанный с Лизой Ледовской. Но это уже совсем другая история...
Конец.
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.