Часть 2 (из детства)
Бабушка ждёт нас на берегу и плачет. Встречает нас и плачет, провожает и тоже плачет. Мы с сестрой не понимаем, почему у бабушки слёзы? Ну понятно, когда проводы, но встреча? Нам жалко бабушку. Она мягкая, теплая, с большими красными ладонями, так вкусно пахнет молоком, пышками, мёдом, печкой. С такими мудрыми, всепрощающими и любящими глазами..Мама обнимает её, целует, рассказывает как добирались. Бабушка слушает, сокрушается или радуется, а в глазах слёзы. "Это слёзы радости", - говорит нам мама и сама чуть не плачет. Мы тоже шмыгаем носами, это, наверное, любовь переполняет нас и ищет выход, чтобы не разорвать сердце.
Ирка встречает нас вместе с бабушкой. Тихонько стоит и ждёт своей очереди, отвыкла за год и приглядывается. Ирка - наша двоюродная сестра, дочь тёти Томы. Мы с ней ровесницы, она родилась на пять дней раньше меня и ужасно этим гордится. Я, выходит, самая младшая из сестёр, и они этим бессовестно пользуются. Сначала дружат вдвоём, секретничают, убегают от меня, я обижаюсь. Потом они ссорятся, и мы дружим уже с Иркой и игнорируем Аню. Потом вдвоём ссоримся с Иркой и тут уже вмешивается или бабушка или тётя Тома. Нас заставляют мириться и мы опять дружим уже втроём.
Дел у нас невпроворот. Бегаем на комбинат за творогом и в магазин за хлебом, выполняем какие-то другие бабушкины поручения. Но в основном мы предоставлены сами себе. И главным местом сбора и центром всей летней жизни у нас становится река, наша Протока.
Бабушкин дом стоит на возвышенности, а большой огород спускается к реке, внизу в заборе калитка на вертушке. Вот мимо бани, мимо грядок, мимо капусты, мимо картошки мы и бежим на речку, там нас уже ждут соседские ребята.
Широкая песчаная отмель между рекой и огородом - наш пляж. Мы валяемся прямо на песке, строим из песка домики, роем длинные канавки, играем в "мину" (ладонь закапываешь в песок, а кто-то должен её откопать, не задев пальцы, задел - взрыв из песка!). На отмели чуть ниже пляжа лежат перевёрнутые вверх дном небольшие промысловые лодки - оморочки, каяки, байдарки. На оморочке можно плавать вдоль берега, отталкиваясь длинным шестом от берега или дна, а можно на вёслах, главное, не заплывать где усиливается течение, иначе не выгребешь. Нас с Иркой на лодке катает Аня, у неё ловко получается грести вёслами, но она быстро устаёт. Тогда мы вытаскиваем и переворачиваем лодку для просушки, а сами купаемся по-крокодильи в Протоке. Ирка тоже не умеет плавать, и мы с ней просто перебираем по дну руками, а ноги сами по себе плывут, смешно получается и мы хохочем как ненормальные! Выбираемся на берег и греемся в песке. В песке попадаются слегка вытянутые половинки раковин речного моллюска, с одной стороны шершавые и чёрные, а с внутренней перламутровые, как отполированные. Интересно, бывает ли в них жемчуг? Нам ни разу не попался. Кто-то из ребят притаскивает чёрное от копоти ведро, а значит, сегодня будем варить раков.
Раки.
Сначала раков нужно наловить, а это не так просто. Раки в Протоке тёмно-зелёные, крупные, кусачие, с длинными усами и глазами "на стебельках". Клешни у них разные по размеру, одна, боевая, намного больше другой. Не раки, чудовища! Сидят в норах или под корягами. Чтобы их достать, нужно ходить по колено в воде и проверять все заводи и углубления, поднимать топляк. Нужно приноровиться. И через несколько укушенных пальцев и десятка сбежавших раков всем вместе получается набрать почти полное ведро. Между тем вечереет, становится прохладнее. Разводим на берегу костёр. Подкапываем молодую картошку на огороде, рвём укроп, бабушка разрешила, ещё когда мы бегали обедать. А вот соль взять забыли.. Ирка пулей бежит за солью. Воду черпаем прям из Протоки тем же ведром, раки ползают друг по другу, и я стараюсь не думать как они будут вариться. Сверху на раков кладём скрученный толстым венком укроп, щедро сыпем соль из пачки, всё, ведро ставится прям на костёр в центр. Ждём. Не то чтобы все проголодались, просто дома никто раков варить не будет, ещё чего, баловство какое, а на берегу самое место и заодно можно картошку запечь в углях, что может быть вкуснее? Раки в ведре стали красными и всплыли. Чтобы их есть нужно ещё почистить от панциря. В раках едят только клешни и хвостик, всем вкусно, громко высасывают мякоть из маленьких лап, но мне пахнет тиной и я ем картошку. Не то, чтобы я привереда, просто я деликатесы как-то не очень люблю. (Устрицы - не моё, и не уговаривайте, я пыталась, честно, мидии могу, но, если песок заскрипит на зубах, всё, наелась. Морскую капусту ем самую простую. И не на развес в Океане с разными добавками, а лучше из банки, консервированную. Омары и лобстеров ела, ну так, почти как клешни Камчатского краба, вот их я точно люблю. Кальмары люблю резиновые, тоже из банок, которые папа привозил пару раз с Камчатки. Трепанги, морские ежи, моллюски, осьминоги - это всё для моей сестры и звучит как музыка, и ест она всё это с удовольствием).
Совсем стемнело. Раки съедены, картошка тоже, костёр погас, пора домой. Расходимся по домам. Завтра с утра почистим ведро и наведём порядок на пляже. Хороший день. Надо не забыть написать в читательский дневник про раков.
Утром, пока не очень жарко, собираем смородину, крыжовник и малину в небольшом садике перед огородом. Сначала в баночки, а потом пересыпаем в ведро. Я ем крыжовник, он пузатый и полосатый, слегка кислый. Аня предпочитает малину. Малину я тоже ем, но в ней попадается такой клоп, который портит весь вкус, так что через пару "испорченных" клопом ягод я собираю малину только в ведро. Как пахнет смородиной! Потом уже будучи взрослой и делая заготовки на зиму, я всё время вспоминаю запах бабушкиного садика.
Ещё нужно проредить морковку. Дёргаем её за кудрявую макушку, слегка ополаскиваем в бочке и тут же грызём от хвоста. Вообще-то мы позавтракали, но ягоды, морковка, капуста и даже корюшка не в счёт. Это как семечки, говорит бабушка и мы почти всё время жуём. За корюшкой лазаем на вешалА. Дед сделал такую специальную высокую постройку, длинный домик под крышей, торцы закрыты, а с двух сторон свободно гуляет ветер. Там под самой крышей натянуты в несколько ярусов и рядов верёвки. На верёвках вялится корюшка, сохнут травы и веники для бани. Корюшка у деда крупная, икряная, брюхи янтарно просвечивают на солнце, она нанизана на верёвку через глаза, дергаешь и снимаешь сколько нужно. Чистить корюшку не обязательно, наши местные друзья грызут её как морковку от хвоста до головы, но мы чистим. От хвоста разрываешь на половинки, а кожа легко отделяется тонкой плёнкой. Чтобы вы понимали, от нас всё время пахнет. Довольно сильно. Рекой, рыбой, травой иногда тиной. Бабушка нас шутя называет гиляками. Мы не обижаемся, друзья у нас и гиляки (нивхи), и гольды (нанайцы), и ульчи, и орочи. Есть корейцы. Все всех знают, все живут примерно одинаково, все ходят в один сад или школу. И только мы с сестрой "городские", поначалу удивляем ребят и они частенько подсматривают из-за калитки как мы отплясываем втроём на веранде под музыку, которую заводят Сашка или Васька.
Кольчём.
У нас куча дел, мы все время чем-то заняты. Но, когда дед зовёт нас съездить с ним по делам в Кольчём, тут же соглашаемся. Бабушка недовольна:"что им там делать?", но с дедом не спорит. В Кольчём плывём на моторке. Плыть недолго, погода отличная, меня даже не укачало. Кольчём обычный рыбацкий посёлок, в нем живут гиляки. Прям с берега в нос шибает острый запах вяленой рыбы, черемши и дыма. Не то, чтобы очень пахнет, просто после свежести реки резко. А так посёлок как посёлок, обычное стойбище, везде сети, рыба вялится, только очень много собак! Собаки красивые, не злобные, похожи на Соболя, вроде бы лайки, но более коренастые, с широкой грудью. Дед сказал, собаки ездовые. С ума сойти! Как в книгах! Собак мы не боимся, гладим их, чешем за ушами. От собак воняет мокрой псиной, но это не страшно, сполоснул руки в Амуре, песочком потёр и всё, не пахнет.
Деда здесь знают, здороваются. На нас смотрят с интересом, разглядывают, но не в упор, а бросают взгляды. Мы тоже присматриваемся, потихоньку спрашиваем у деда, что да как. Были мы в посёлке недолго, дед ещё завёл нас в лавку, местный магазин, в котором можно купить всё. В магазине пахнет свежим хлебом, подсолнечным маслом, ещё чем-то знакомым, такие магазины все одинаково пахнут, иногда и в деревне в Подмосковье можно встретить тот же запах и буквально окунуться в детство.. Дед купил нам медок в стеклянной банке и конфеты Красный мак. И мы поплыли обратно. Бабушка спросила:"ну как? Понравилось?" И долго не могла поверить, что мы в восторге от Кольчёма. "Там красиво!",- сказала сначала Аня, а потом и я. "И что там красивого?!-" переспросила бабушка. "Там много рыбы и собак много, - наперебой нахваливали мы. Бабушка так и не поняла, а дед только посмеивался. Родители тоже хохотали, когда бабушка им рассказала.
Вообще-то собак в моей жизни было много. Разных. Например, Соболь, большая лохматая лайка, с круглой седой головой и очень мудрыми глазами. Мы любили его безумно! В голову даже не приходило, что Соболь настоящий охотничий пёс, который не раз спасал хозяина даже от медведя, не говоря уж о волках и других жителях тайги. Соболь уходил с дедом в тайгу надолго. Возвращались всегда с добычей. Помню большой плетёный короб в рост ребёнка, а может и больше. (Наверное, именно в таком Маша и пряталась от медведя, положив сверху пироги). В коробе чего только не было! Остро пахнущие иголками, смолой и чем-то ещё маслята, слипшиеся друг с другом тёмно-коричневыми шляпками. Брусника в кузовке, блестящая, крупная, терпкая, красивые ровные ягоды с белым бочком каждая. Чага, огромный березовый гриб таинственный и жутко полезный. Рыжики, грузди. Обязательно травы, пучок, или, скорее, букет. Всё это богатство одуряюще пахло! Была в этом какая-то неуловимая невидимая глазу история Леса, где человек один на один с природой, где человек часть мироздания.
Потом уже, читая Джека Лондона, я чувствовала эти запахи и мне представлялось как дед вдвоём с Соболем бьёт белку, ночует под открытым небом у костра или мчит на упряжке собак с низовьев Амура. Как мало я слушала деда, как безнадёжно мало. А ведь ему было о чём рассказать..
Иногда в дедовом коробе были зверьки. Не жуки, гусеницы, клещи и ужасно кусачие муравьи, а именно зверьки. В Саланцах в палисаднике в тазике плавали дикие утята. А в каюте (маленькая такая пристройка, где обитали младшие мамины братья) жили совята, Савка и Совка. Острыми кривыми клювами хватали с руки куски сырого мяса и упорно старались прихватить детские ладошки и пальцы. Совят выкормили и выпустили в тайгу.
Когда ребята, вернувшись из отпуска, рассказывали как ходили с родителями в цирк и зоопарк, мы, конечно, с интересом слушали, но абсолютно без зависти. У нас были свои, амурские рассказы. В которых жили огромные с длинными носами усатые осетры, большая и упрямая горбатая горбуша, длинная серебристая корюшка, раки воинственно щёлкающие клешнями, хитрые и ловкие соболята и много-много настоящих ездовых собак.
Вечерами мы рисуем бумажным куклам наряды. Усаживаемся на веранде за столом, рисуем, разукрашиваем карандашами и даже укладываем кукол спать. Кукол нам нарисовала тетя Тома. Простым карандашом на плотной бумаге из коробки конфет. Куклы у нас разные, лица и купальники мы разукрасили на свой вкус. Наряды рисуем в тетрадках, потом аккуратно вырезаем ножницами и наряжаем куклу соответственно событию: на речку, в кино, в ресторан. Постель для кукол сооружаем, выпросив у бабушки вату и немного ткани. Обязательно перед сном слушаем вечернюю сказку по радио. Телевизора у бабушки нет и, если честно, то про него я ни разу за отпуск и не вспоминаю.
Тётя Тома по уговору с мамой весь год до нашего приезда покупала книги, стараясь брать всегда в двух экземплярах, Ирке и нам. И мы много запоем читаем. Сидим с книгами, когда на улице затяжной, нудный дождик. Иногда вслух читаем для бабушки, бабушке нравится нас слушать. Вот почему нам разрешили взять с собой так мало книг! Домой родители повезут те, которые мы прочитаем до их отъезда, а оставшиеся книги повезём все вместе, когда они приедут за нами. Читательский дневник незаметно и быстро заполняется. Ирка, глядя на нас, тоже завела свой. Бабушка с интересом смотрит наши дневники, разглядывает рисунки, хвалит, радуется, что мы "такие умные".
Ещё тетя Тома шьёт нам наряды! Мама покупает в магазине ткань, а тётя Тома шьёт пижамки, сарафаны, платья, юбки (даже школьную форму из шерсти сшила, когда мы уже все были школьницами). А мы устраиваем целое представление в новых нарядах, воображаем и кривляемся под музыку. Вертимся, кружимся, хохочем, нам хлопают. Нас все любят! Просто так, ни за что, мы есть и нас любят.
Каждый вечер в предбаннике мы моем ноги в тазике с горячей водой, ну а как же? Мы же почти весь день бегаем босиком. А раз в неделю нас моют в бане. Сначала мамины братья и папа таскают воду. Потом топят баню. Запах такой...я не могу описать этот запах, хотя очень хорошо его знаю и помню. Как положено нас парят в парной, стегают берёзовым веником, намыливают мочалкой с детским мылом, окатывают с головы до пят горячей водой из ведра, а волосы потом ещё ополаскивают уже в предбаннике в тазике с ромашкой, запах просто невероятный. Обессиленных и чистых до скрипа заворачивают в простынь и несут в дом на руках, там уже одевают в пижамку или ночную сорочку, волосы сушат полотенцем, а потом заплетают в слабую косу, чтобы окончательно просохли. Перед сном пьём парное молоко с тёплым хлебом и спим как убитые.
Утром на веранде пышки с пылу с жару, жидкий мёд в блюдце и чай с брусничным листом или с чагой. Когда же бабушка спит?
Родители всегда при деле, мотаются с дедом на покос и впахивают на огороде. Мы их почти не видим. Папа ездит со всеми рыбачить. Рыбы всегда много, целая лодка, мама помогает бабушке разделывать рыбу и солить икру. Икру солят в бочонках. Через большое сито с крупной сеткой (бабушка по-кубански называет сито грохот) как бы протирают икру. И ястык, плёнка в которой собрана икра, остаётся на сите, а икра падает через ячейки в бочку. Бабушка на глаз посыпает икру слой за слоем крупной солью. Икру можно есть сразу, малосольной, но я всё же предпочитаю, чтобы икра просолилась.
Сначала мы охотно едим икру с отварной картошкой или с блинами. Икра всегда на столе в большой глиняной плошке с большой деревянной ложкой. Помните как в кино? "Опять икра..хоть бы хлеба дала.." Папа ест икру по-городскому, сначала мажет масло на хлеб или пышку, потом чайной ложкой кладёт на масло икру. Бабушка поначалу удивляется, мало кладёт икры, даже масло просвечивает, стесняется что ли? Папу бабушка любит и жалеет. Всё время пытается его накормить, папа ведь худенький, а работает как все. И вообще папа всегда был у неё любимый зять.
Потом икра надоедает. (Я и сейчас её не особо ем, раз в год по праздникам, такой вкусной как у бабушки всё равно больше нет).
Чёрную икру я не ем вообще, ну не нравится она мне, клейкая какая-то, к зубам липнет, и не черная она, а прозрачная, внешне, между прочим, очень похожа на жабью. (Пардон, если кого-то заденут мои слова).
Бабушка сильно огорчается, икра ведь полезна, особенно для детей, для городских так вообще "сплошной витамин". Мы обещаем, что будем есть, но только чуть погодя. Бабушка быстро соглашается, ей главное, чтобы мы были сыты.
Из рыбы бабушка может приготовить всё! Уху, конечно, тоже, но это слишком просто, уху варим даже на берегу Протоки. А вот пельмени, котлеты, окрошка и даже борщ из кеты или горбуши? (Аня до сих пор вспоминает щучьи котлеты, таких как у бабушки она никогда больше не ела). Я совсем не рыбный человек как и папа. Рыбу я люблю жареную до сухости или отварную в пирогах. Ещё я люблю жареную визигу, это такие длинные тонкие хрящи у осетра. Жареную осетрину я тоже люблю и ем с удовольствием. Но вот всё остальное рыбное..Бедная бабушка! Ей хочется нам с папой угодить и она варит нам борщ на лосятине. Я даже не спрашиваю про лося, мне его конечно жаль, но мясо мне просто необходимо. (Кстати, рога этого или другого лося мы как-то привезли домой из отпуска и они висели у нас в квартире, такие большие и красивые, трофей на зависть всем охотникам. Рога до сих пор у родителей, это уже наш фамильный раритет).
Бабушка готовит на печке и готовит фантастически вкусно. В любых других борщах я ем только картошку и мясо, цежу бульон из ложки сквозь зубы, чтобы не дай бог не попалась капуста или лук, и мама всегда ругает меня за это и называет плохим поросёнком. А бабушкин борщ из чугунка из печки я ем до последней капельки! Ещё я очень люблю домашнюю лапшу. Бабушка сама замешивает тесто, тонко его раскатывает, пересыпает мукой, сворачивает в рулон и мелко шинкует острым ножом, потом разворачивает длинные тонкие полоски и сушит прям на столе. Просохшая лапша хранится в большой наволочке, её ткань вся пропитана мукой. Бабушка варит крепкий, прозрачный бульон из петуха и потом опускает туда лапшу, это очень вкусно! А какие у бабушки пирожки! Бабушка их всегда печёт много, попробуй накорми такую ораву, каждому по два пирога, это уже ого-го сколько! Бабушка ставит тесто в кадке. Мы конечно вертимся рядом и даже пытаемся лепить. Но с пирогами пока не очень получается. Зато пельмени и вареники мы лепим хорошо, не быстро, но основательно, чтобы края не расходились при варке.
Бабушка всегда работает. На кухне, в стайке, в огороде или в своём палисаднике. Я даже не могу вспомнить, когда она сидела. У бабушки очень красивые цветы. Она их любит и лелеет. Необыкновенной высоты и красоты дельфиниумы от нежно-голубых оттенков до сочно-фиолетовых. Георгины с огромными тяжёлыми головами. Гладиолусы тоже огромные, со сложной окраской и я наконец-то понимаю, почему гладиолусы самые любимые мамины цветы, они невероятные! Раскрывают всю длинную стрелку цветов одновременно, как этот фокус бабушке удается, я не понимаю. Цветы бабушка высаживает тоже не просто так, они растут и цветут у неё как бы ярусами, сменяя друг друга согласно сезону. Великолепные пестрые анютины глазки, настурция, какая-то сумасшедшей красоты космея (мы клеим слегка послюнявив её лепестки себе на ногти, ногти получаются красивые и разных оттенков). А какие у бабушки астры! Махровые и тоже разноцветные, свежие и остро пахнущие приближающейся осенью. У бабушки и дома цветы. На старой деревянной этажерке на вышитой "Ришелье" салфетке стоит Невеста, её ветки с белыми цветами свешиваются почти до самого пола. Конечно есть декабрист и герань, все цветы очень ухожены, на их листьях ни пылинки, земля черная, рыхлая, бабушка поливает цветы только сама, она прям колдует с ними, это, наверное, главная её отдушина в череде бесконечной домашней работы.
У бабушки красивые длинные волосы, утром она их долго чешет деревянным гребнем и заплетает в две косы, которые укладывает вокруг головы венчиком и потом закалывает шпильками, перед сном шпильки снимает, и просто опускает косы. (Когда бабушка с дедушкой переехали в наш городок, мама отвела бабушку в парикмахерскую, где бабушке отрезали косы и сделали стрижку каре. На удивление бабушка осталась очень довольна, и подбирала волосы со лба этим же деревянным гребнем. Оказывается из-за кос у нее были сильные головные боли, а стричь было как-то некогда, всё время в заботах и делах).
Так получилось, что фотографий этого счастливого времени у меня почти нет. Все альбомы у родителей, с фотографиями, где все живы, здоровы и живут в самом лучшем месте мира. Я боюсь забирать фотографии и этим невольно ранить папу. Пусть пока всё останется как есть.
Всем Добра! И будьте, пожалуйста, здоровы 💕