Надежда.
Это было в 2018 году, еще до всего - жила-была в Польше одна корова.
Корова обычная, ни в чем этаком никогда не была не замечена, ела по графику, не мычала лишнего, но однажды она не захотела стать говядиной - сломала, так сказать, систему и устроила воистину голливудский побег, хоть боевик снимай, хоть байопик в виде мультика: по пути на бойню она рванула из машины, сломав руку фермеру, который пытался ее остановить.
И кинулась в воды в озера Ныса.
Нет, стать озерной коровой или коровой-русалкой она не планировала, просто доплыла до островка посередь вод и там окопалась.
Рачительный поляк-фермер старался из всех сил вернуть удравшую собственность - ведь сколько злотых мимо кармана угуляло! Поэтому вызвал спасателей. Но умная корова удрала и от них - на другой островок.
Тем временем хозяин обратился к ветеринару, с просьбой усыпить непокорное животное. Но ветеринар решил не портить себе карму, а хозяин травоядного с удивительной волею к жизни столкнулся с мощным общественным осуждением.
Храбрым поступком коровы заинтересовались даже польские политики Павел Кукиз и Чеслав Билорбан. Первый заявил, что животное достойно прожить долгую и счастливую жизнь и умереть от старости, а Билорбан утверждал, что: "такая осознанная корова должна мирно жить своей жизнью".
В итоге что-то в себе осознал и начал даже доставлять ей на лодке комбикорм - травы по островам не очень, а тощая корова - это всё еще не газель.
Потом нашелся добрый человек и выкупил у фермера его жизнелюбивую корову, чтобы она спокойно доживала свой век, так и не став котлетой в Маке.
Аналогичный случай был и в Голландии - там корова по кличке Гермиен сбежала в лес, где пряталась шесть недель, пока местные жители не скинулись и не отправили ее гулять в заповедник.
Коровы, которые смогли.
Отчаяние.
Февраль 1942 года. Бразилия, городок с красивым именем Петрополис. В маленьком домике лежат рядом два тела: Стефан Цвейг - самый читаемый писатель Европы 1930-х и его жена Лотта, на 27 лет моложе Цвейга, его секретарь и последняя любовь.
Они приняли снотворное. Окончательную дозу для вечного сна.
Почему? Почему, как они дошли до такого решения, ведь им, в отличии от многих (а Цвейг таки был евреем) удалось то, что не удалось миллионам:
— уехать из нацистской Европы;
— спастись от Холокоста;
— обрести дом в эмиграции;
— совершить самое сложное - получить снова признание и доход в эмиграции, на другом континенте: в Нью-Йорке выступавшему там Цвейгу аплодировали стоя.
Они отчаялись и потеряли самое главное, что дает силу жить - веру и надежду. Не верили, что Европа воскреснет после того ужаса, который она у себя допустила. Не верили, что когда-нибудь евреи снова смогут жить и не бояться, творить, учиться, мечтать и созидать. Они не боялись даже, что их "достанут" - они просто не хотели стать свидетелями конца нации.
Им казалось, что тьма уже навек, а Гитлер, Муссолини и Франко - это такие новые три всадника апокалипсиса, запустившие волну нового варварства, призванного сожрать гуманизм и вытоптать, выжечь его корни.
"Если исчезает Европа - исчезаю и я", - написал Цвейг в последнем, прощальном письме, объяснявшем мотивы их совместного ухода.
А всего-то через какие-то три года после их ухода с фашизмом было покончено, его идеологи подверглись заслуженной каре, потом состоялся Нюрнбергский и сопутствующие процессы, а Европа начала строить новую жизнь. И начала - с покаяния.
Они ушли в тот момент, когда "ещё чуть-чуть — и наступило бы утро".
Они могли дожить до рассвета - но им не хватило внутренней силы и надежды. Цвейг мог бы написать еще много прекрасного, в том числе и о пережитом - но не смог.
Так о чем это я... Да о том, что иногда лучше быть как корова, чем как почтенный европейский интеллектуал.
О решении Цвейга, которого я читала и порой перечитываю, я искренне скорблю, но пример буду, если что, брать не с признанного интеллектуала и писателя, а с коровок - польской и голландской.
НепоДзензурное традиционно тут:
https://vk.com/public199851025
или тут
https://old-venefica.livejournal.com/
Сарказм в уксусе, йад с перцем, окололитературные изыскания и прочие деликатесы, взращенные на отечественных реалиях