Валентина Петровна сидела на кухне и пила чай с медом, когда в прихожей раздался звук ключей. Дверь хлопнула, и в квартиру вошла соседка Лидия Семеновна.
— Валя, ты дома? — крикнула она, снимая пальто.
— На кухне я, проходи, — отозвалась Валентина Петровна, наливая вторую чашку.
Лидия Семеновна села за стол, но чай трогать не стала. Лицо у нее было встревоженное.
— Валя, я не знаю, как тебе сказать... Ты на госуслугах проверь, кто теперь владелец дачи твоей. Может, я ошибаюсь, но мне кажется, что-то не то происходит.
— Что ты такое говоришь? — удивилась Валентина Петровна. — Какой еще владелец? Дача моя, папина, ее нам дед оставил. Документы все у меня.
— Валя, я вчера встретила твоего Николая у нотариуса на Советской. Он выходил оттуда с какими-то бумагами, очень довольный. А когда меня увидел, сразу отвернулся и быстро ушел.
Валентина Петровна почувствовала, как у нее внутри все сжалось. Николая она не видела уже месяц. Брат после смерти матери стал каким-то чужим, постоянно говорил про деньги, про то, что надо дачу продавать.
— Лида, да что ты выдумываешь? Николай же знает, что дача нам обоим досталась. Мы же договорились, что я там живу, а он свою долю получит, когда мне понадобятся деньги на лечение.
— Валя, я тебя очень прошу, проверь. У меня плохое предчувствие.
Валентина Петровна проводила соседку и села за компьютер. Руки дрожали, когда она заходила на сайт госуслуг. Долго не могла вспомнить пароль, несколько раз ошиблась.
Когда на экране появилась информация о даче, Валентина Петровна сначала не поверила своим глазам. Владелец: Морозов Николай Петрович. Дата перехода права собственности: две недели назад.
— Не может быть, — прошептала она, перечитывая строчки. — Этого не может быть.
Сердце колотилось так, что в висках стучало. Валентина Петровна схватила телефон и набрала номер брата. Длинные гудки. Наконец голос Николая:
— Валя? Что случилось?
— Коля, скажи мне, что дачу ты не трогал. Скажи, что это ошибка какая-то.
Молчание. Долгое, тягучее молчание.
— Коля, ты слышишь меня?
— Слышу. Валя, нам нужно встретиться. Поговорить серьезно.
— Мне нечего с тобой говорить! Ты переписал дачу на себя? Без моего ведома?
— Валя, не кричи. Давай завтра встретимся в кафе на площади. Все объясню.
— Объяснишь? Что тут объяснять? Ты обокрал родную сестру! Папину дачу отнял!
— Валя, послушай...
Но Валентина Петровна уже отключила телефон. Руки тряслись так сильно, что она едва могла держать трубку. В горле встал ком, глаза защипало от слез.
Дача была не просто недвижимостью. Это было место, где прошло ее детство, где каждое лето они с родителями сажали огурцы и помидоры, где отец построил маленький домик своими руками. После смерти мужа именно дача стала для Валентины Петровны спасением. Там она могла побыть одна, поплакать, вспомнить хорошее.
На следующий день Валентина Петровна пришла в кафе раньше назначенного времени. Заказала кофе, но пить не могла. Желудок свело от волнения.
Николай появился через полчаса. Выглядел он неважно: осунувшееся лицо, мятая куртка, нервные движения.
— Валя, я все объясню, — начал он, садясь напротив.
— Объясняй, — сухо сказала сестра.
— У меня проблемы. Серьезные проблемы с деньгами. Кредиты висят, дом могут отобрать. Светлана с детьми от меня уйти хочет.
— И это дает тебе право воровать?
— Я не воровал! Дача наша общая была. Я просто оформил ее на себя.
— Без моего согласия. Подделал мою подпись, да?
Николай отвернулся к окну.
— Коля, отвечай мне! Ты подделал мою подпись?
— Я знал, что ты не согласишься. А мне срочно нужны были деньги. Дачу уже продаю, покупатель есть.
Валентина Петровна почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Продаешь? Папину дачу? Ты с ума сошел?
— Валя, пойми, у меня нет выхода. Долги большие, могут ноги переломать. А дача простаивает, толку от нее никакого.
— Толку нет? — Валентина Петровна повысила голос. — Я там каждые выходные езжу! Огород веду, дом поддерживаю! Это мой дом!
— Твой дом здесь, в городе. А дача — это просто дача.
— Для тебя просто дача. А для меня там память о родителях, о муже. Мы с Виктором хотели там на пенсии жить.
— Виктор умер, Валя. Живые важнее мертвых.
Эти слова ударили больнее пощечины. Валентина Петровна встала из-за стола.
— Я с тобой больше не родня. Подавай документы в суд, буду бороться.
— Валя, не делай глупостей. В суде ты только деньги потратишь. Документы правильно оформлены, нотариус заверил.
— Какой нотариус заверит подделку?
— Никто ничего не подделывал. У меня доверенность есть на ведение твоих дел. Помнишь, когда ты в больнице лежала после операции, ты мне ее оформила.
Валентина Петровна вспомнила. Действительно, полтора года назад, когда ей делали операцию на сердце, она дала брату доверенность. На всякий случай, если что-то с ней случится. Но доверенность была на управление банковскими счетами, а не на продажу недвижимости.
— Коля, доверенность была только на счета.
— Была генеральная доверенность. На все операции с имуществом.
— Покажи мне эту доверенность.
— Дома лежит.
— Значит, завтра покажешь. Встречаемся у нотариуса, который ее оформлял.
Николай замялся.
— Нотариус в отпуске. До конца месяца не работает.
— Тогда едем к нотариусу, который дачу переоформлял.
— Валя, ну что ты как маленькая? Все законно сделано. Дача теперь моя, и я ее продаю. Половину денег тебе отдам, и мы квиты.
— Мне не нужна половина денег! Мне нужна моя дача!
Валентина Петровна выбежала из кафе. На улице ее качнуло, пришлось держаться за столб. Давление подскочило, в груди кололо.
Дома она достала все документы, которые касались дачи. Свидетельство о наследстве, где были указаны она и Николай как наследники в равных долях. Справки об уплаченных налогах. Договор с электриками на проведение проводки.
Вечером позвонила дочка Наташа.
— Мам, как дела? Что на даче делаешь?
— Наташа, у нас беда. Дядя Коля дачу себе переписал и продавать собирается.
— Что? Мама, ты что-то путаешь. Дача же ваша общая.
— Была общая. А теперь, оказывается, его.
Валентина Петровна рассказала дочери всю историю. Наташа молчала, только иногда ахала.
— Мам, это же мошенничество! Надо сразу в полицию заявлять!
— А вдруг у него действительно доверенность есть?
— Какая доверенность? Ты помнишь, что подписывала?
— Не помню точно. Тогда мне было не до того, операция впереди была.
— Мам, завтра едем к адвокату. А дядю Колю я сама проучу. Доехать до него не можешь, а я могу.
На следующий день они встретились в центре города. Наташа была сердитая, решительная.
— Мам, где твой брат живет сейчас?
— На окраине, в частном доме. Адрес записан у меня.
Они поехали на автобусе. Дом Николая оказался в плохом состоянии: покосившийся забор, облупившаяся краска на стенах, заросший сорняками двор.
На звонок вышла Светлана, жена Николая. Увидев Валентину Петровну, она смутилась.
— Света, нам нужно с Колей поговорить.
— Его нет дома. На работе.
— А где он работает? — спросила Наташа.
— Ну... он сейчас между работами. Ищет что-то подходящее.
— Значит, дома сидит безработный, а дачу продает, — резко сказала Наташа. — Вызывай его, пусть выходит.
— Девочки, не ругайтесь на него. У нас действительно трудности. Кредит за дом платить нечем, дети в институте учатся.
— Света, мне тоже тяжело одной. Пенсия маленькая, лекарства дорогие. Но я чужое не беру.
— Коля говорит, что дача ваша общая была.
— Была общая, а стала его. Как так получилось?
Светлана опустила глаза.
— Он говорит, что у него доверенность есть.
— Какая доверенность? Покажи мне ее.
— Я не знаю, где она. Коля всеми документами сам занимается.
В этот момент из дома вышел Николай. Увидев сестру с дочерью, он остановился как вкопанный.
— Коля, покажи доверенность, — потребовала Валентина Петровна.
— Дома нет. В банке, в ячейке лежит.
— Едем в банк, открывай ячейку.
— Сейчас банки не работают, суббота же.
— Понедельник поедем.
— Валя, ты что, издеваешься? Все уже решено, покупатель деньги внес.
— Какой покупатель? — вмешалась Наташа. — Дядя Коля, вы понимаете, что совершаете преступление?
— Никакого преступления нет. Все по закону.
— Тогда покажите документы.
— Не обязан я тебе ничего показывать. Ты кто такая вообще?
— Я дочь обворованной вами женщины.
Разговор становился все более жарким. Светлана пыталась всех успокоить, но безуспешно.
— Коля, — сказала наконец Валентина Петровна, — если ты не вернешь дачу, я подам на тебя в суд. И в полицию заявление напишу.
— Подавай. Только зря деньги потратишь.
— Мне есть что терять. А тебе?
— Мне терять нечего. Уже все потерял.
— Значит, и совесть потерял.
Николай развернулся и пошел в дом. Светлана извиняющимся голосом сказала:
— Валя, он не со зла. Просто совсем отчаялся.
— Света, а ты знаешь, что дача эта для меня значит?
— Знаю. Коля рассказывал.
— И ты не остановила его?
— Я пыталась. Но он не слушает меня уже давно. Говорит, что я не понимаю, как тяжело мужчине без работы.
По дороге домой Наташа молчала. Только в автобусе спросила:
— Мам, а правда ли, что ты доверенность подписывала?
— Подписывала. Но я думала, только на банковские счета.
— Надо найти нотариуса, который ее оформлял. И посмотреть, что там написано.
Они нашли нотариальную контору, где полтора года назад Валентина Петровна оформляла доверенность. Нотариус, молодая женщина в очках, внимательно выслушала их историю.
— Доверенность у вас сохранилась? — спросила она.
— Нет, у брата осталась.
— Я могу посмотреть в нашем архиве. Как фамилия, имя, отчество доверителя?
Нотариус ушла в соседнюю комнату. Валентина Петровна нервничала. Если доверенность действительно генеральная, то Николай формально прав.
— Вот, нашла, — сказала нотариус, возвращаясь. — Доверенность на управление банковскими счетами и ведение банковских операций. Никаких полномочий на операции с недвижимостью здесь нет.
Валентина Петровна чуть не заплакала от облегчения.
— Значит, он не имел права дачу переписывать?
— Конечно, не имел. Это мошенничество.
— А что нам теперь делать?
— Немедленно обращайтесь в полицию. И подавайте иск в суд о признании сделки недействительной.
Выйдя от нотариуса, Валентина Петровна сразу позвонила Николаю.
— Коля, я была у нотариуса. Доверенность только на банковские операции. Ты обманул меня.
— Валя, не выдумывай. У меня другая доверенность.
— Где же ты ее брал?
— У другого нотариуса.
— У какого? Назови адрес.
— Не помню точно. Где-то в центре.
— Коля, хватит врать. Завтра подаю на тебя заявление в полицию.
— Валя, подожди. Давай по-хорошему договоримся. Я половину денег с продажи тебе отдам.
— Мне не нужны деньги. Мне нужна дача.
— Уже поздно. Договор подписан, деньги получены.
— Если ты не отменишь сделку, я через суд все верну. И ты еще за мошенничество ответишь.
— Ты же сестра мне родная. Как ты можешь?
— А ты как смог?
Валентина Петровна отключила телефон. Руки дрожали от злости и обиды. Как можно было так поступить с родным человеком?
В понедельник она подала заявление в полицию. Следователь, мужчина средних лет, отнесся к ее проблеме серьезно.
— Если доверенность не давала права на операции с недвижимостью, то сделка незаконная. Будем разбираться.
— А дачу мне вернут?
— Если докажем, что сделка совершена с нарушением закона, то да. Но это может занять время.
— Сколько времени?
— Месяцы. Может быть, полгода.
Валентина Петровна расстроилась. Полгода без дачи, полгода неизвестности.
Через неделю ей позвонил следователь.
— Валентина Петровна, есть новости. Ваш брат согласился добровольно расторгнуть сделку купли-продажи.
— Правда? А покупатель согласился?
— Покупатель оказался знакомым вашего брата. Когда узнал, что дача продавалась незаконно, сам предложил вернуть деньги.
— Значит, дача снова моя?
— Пока еще нет. Нужно подать иск в суд о восстановлении права собственности. Но теперь это формальность.
Валентина Петровна не могла поверить. Неужели все обойдется?
Николай позвонил вечером того же дня.
— Валя, прости меня. Я совсем с ума сошел от проблем.
— Коля, как ты мог так со мной поступить?
— Не знаю. Деньги были нужны позарез. Думал, ты поймешь.
— Понимаю я одно. У тебя нет совести.
— Валя, давай забудем все. Мы же родные люди.
— Родные люди друг друга не обкрадывают.
— Я же все исправил. Сделку отменил.
— Исправил, когда припекло. А если бы полиция не разобралась?
Николай молчал.
— Коля, я тебя прощаю. Но доверять больше не буду никогда.
Через месяц суд восстановил право собственности Валентины Петровны на дачу. Она поехала туда в первые же выходные.
Дом стоял заброшенный, в огороде выросли сорняки. Но это был ее дом, ее земля. Валентина Петровна села на крыльцо и заплакала. От облегчения, от радости, от боли за брата.
Светлана приехала через час.
— Валя, можно с тобой поговорить?
— Проходи в дом.
Они сели за старый кухонный стол.
— Валя, Коля очень переживает. Совсем не ест, не спит.
— А мне каково было?
— Понимаю. Но он же родной брат тебе.
— Родной. Только это ему не мешало меня обворовывать.
— Он не со зла. Просто запутался совсем.
— Света, а кредиты ваши как?
— Пока держимся. Коля работу нашел, правда, зарплата небольшая.
— Значит, можете сами справиться.
— Можем. Только медленно очень.
Валентина Петровна помолчала.
— Света, если совсем туго будет, обращайтесь. Не к Коле, ко мне. Помогу, чем смогу.
— Спасибо, Валя. Ты добрая.
— Злой я стала. После этой истории.
Светлана ушла, а Валентина Петровна осталась одна в доме. Она ходила по комнатам, трогала знакомые вещи. Все было на месте, ничего не пропало.
На кухонном столе лежала записка от Николая: "Валя, прости меня, если сможешь. Я понимаю, что поступил как последний подлец. Дача твоя, я больше к ней не притронусь. Коля."
Валентина Петровна сложила записку и убрала в ящик стола. Может быть, когда-нибудь она действительно простит брата. Но не сейчас. Слишком свежа еще боль от предательства.
Она вышла в огород и стала полоть грядки. Работа успокаивала, отвлекала от грустных мыслей. Дача была спасена, это главное. А с братом они когда-нибудь помирятся. Или нет. Время покажет.