Предыдущая статья
Московская авиаэскадрилья в середине 90-х представляла собой живой организм, где каждый день испытывал людей на прочность. Здесь, среди выжженных солнцем гор и минных полей, рождались не только герои, но и братство, скреплённое риском и взаимным доверием.
В 1995 году эскадрилья больше напоминала стройплощадку, чем воинскую часть. Лётчики не только несли службу в небе, но и возводили необходимую инфраструктуру на земле. В такую интенсивную деятельность погрузился и Валерий, прибыв на три года в Московский.
На момент создания в/ч №2158 её кадровый состав, как мы помним, был очень неоднородным. В неё входило несколько опытных лётчиков. Бóльшая часть военных только недавно выпустилась из училищ. Валерий не относился ни к той, ни к другой категории – он не был ни новичком, ни ветераном. По словам опытного на тот момент пилота, С.Н. «Валера к нам пришёл в Московскую эскадрилью в звании старшего лейтенанта, уже сформировавшимся лётчиком». Его не нужно было обучать - он уже знал эту местность, эти горы, эти ветра, эти внезапные пыльные бури, прилетая сюда в командировки из Тбилиси и Ставрополя.
«На ваш страх и риск…»
В условиях войны сразу становится ясно, кто есть кто. Одни летают по инструкции, другие – по призванию, а в части, как и в любом другом рабочем коллективе, есть опытные и начинающие, инициативные и не очень. Владимир З. вспоминает, что в эскадрильи все знали и понимали, у кого какие качества и навыки: «Были лётчики, которые гарантированно выполняли задачи. Например, Валера. Его можно было в любые условия, в том числе и погодные, отправлять. И сто процентов, что он выполнит поставленную задачу. Валера – лётчик от Бога».
Пыльные бури, обстрелы с земли, заминированные высокогорные площадки, размером с пятачок – всё это как зарисовка из повседневной службы лётчика Московской эскадрильи. Несмотря на эти условия, Валера никогда не отказывался от выполнения самых сложных задач. «Он был хорошим лётчиком. Ни разу не было такого, чтоб он задание не выполнил. Он летал по точкам высокогорным, возил уголь, дрова, воду погранцам-пехоте. По жаре. Гружёный. Там каждое движение опасно- каждый миллиметр на этом пятачке маленьком (Тург, например, Гриф ) заминирован. А он на эти пятачки садился. По ним ещё и противодействие велось – лупили по ним с земли (Радий Вильданов).
Но самое страшное было даже не мины, а пыльная буря – "афганец", когда видимость падала до нуля. Радий вспоминает: «Вытянешь руку перед собой, её даже не видно всю. В такую погоду летать нельзя. Но на заставах нуждаются в воде, продовольствии. Нам говорили: «На ваш страх и риск!» Никогда не было такого, чтобы Валера вылетел, попал в какую-то неприятную ситуацию, развернулся и обратно прилетел. Нет. Никогда такого не было. Он всегда доводил дело до конца, выполнял задачу. И это очень ценилось. Он всегда основательно готовился к полёту, рассчитывал горючее. Всегда на высоте был».
О лётном мастерстве Валерия можно сказать: «Ровно. Спокойно. Как по линеечке». Это слова Валерия Власова, который летал в ним в одном экипаже борттехником. По его воспоминаниям, «было такое ощущение, что Валера с этой ручкой родился в руках. Он был невозмутим. Лицо спокойное, улыбается. И у него во всём всегда был точный расчёт».
Он не был героем громких историй – просто хорошо выполнял свою работу. Военные не любят рассказывать о своих подвигах и наградах, потому что это только для нас – подвиги. Для них – рутинная, добросовестная и сложная работа.
История одной награды
За время службы в Таджикистане (1995-1998 гг.) Валерий был награждён двумя грамотами: «За высокие результаты, достигнутые при выполнении специальных полётов и боевых вылетов при охране таджико-афганской границы» (1995 г.) и «За отличные показатели в боевой и специальной подготовке, проявленной в ходе инспектирования комиссией ФПС России» (1997 г.). Помимо этого, он был удостоен медалью «За отличие в охране государственной границы» (1995 г.) и медалью Нестерова (1996 г), а также двумя знаками отличия – «За службу в Таджикистане» (1996 г.) и «За заслуги в пограничной службе» (1997).
Однако самой значительной наградой этого периода стал первый орден Мужества, полученный Валерием в 1997 году. Орден Мужества – не та награда, которую вручают "за красивые глаза". За ним всегда стоит история, где граница между жизнью и смертью оказывается очень условной. К счастью, об основаниях для награждения сохранилась история, рассказанная другом и сослуживцем Валерия – Александром Денисюком: «После обеда, когда температура поднималась выше +35, мы не летали - занимались штабной работой. Я в то время замещал комэска. Вдруг поступает команда -необходимо лететь Ми-8 на Пянджский участок: на минном поле подорвался боец. За ним пошел фельдшер или медбрат и тоже подорвался. Лежат они, орут на поле, и никто к ним больше подходить не хочет. Я отправил туда Валеру Катаева на Ми-8 по санрейсу. Садиться нельзя, естественно, - мины вокруг. И вот он на такой минимальной высоте (сантиметров десять от нижнего колеса) висел. А это очень сложно на такой высоте висеть ровненько! Он висел, а бортовой техник и санинструктор сначала одного на борт затащили, потом вертолёт переместился. Второго тоже с висения затащили на борт. Спасли жизнь обоим. Естественно, сразу оказали первую помощь на борту, а затем отвезли в Душанбе, в госпиталь, и уже вернулись вечером. Начальник Пянджского отряда походатайствовал о награждении. Валеру я представил к Ордену Мужества, и он его получил. Заслуженно: за летное мастерство, минное поле. Мина могла взорваться и от воздушного потока, и мог колесом коснуться земли. Но он все это дело профессионально выполнил, молодец. Хороший он лётчик. Хороший!».
«Содержательный человек»
Важнее любых наград добрая память о человеке. А Валеру до сих пор помнят ребята, с которыми он служил в Московском. Сослуживцы говорят, что с ним было легко, комфортно. Каким он сохранился в воспоминаниях? Вот лишь некоторые из них:
«Валерка у нас светлый человек был. Его все помнят, знают. Очень жизнерадостный, весёлый, спортивный. Помню, как летал он в тонком пограничном маскировочном халате – тоненьком, как марля. Жарко же было» (Владимир З.)
«У меня такое впечатление, что я всегда знал Валеру. Он был душой компании, что среди нас, что среди пехоты. Мы его уважали, любили» (Радий Вильданов).
«Мы с Валерой познакомились в Московском. Сначала нейтрально друг к другу относились, а потом пошло, пошло, пошло. Смотрю, парень такой хороший, надёжный. И сблизились. Мы как-то нашли друг друга. На одной волне оказались. Этот человек оказался со мной полностью на одной волне. Это очень хорошо! Потом я привёз жену, познакомил их. Валерка мне потом помогал детей растить» (Александр Денисюк).
«Валера как-то пытался летать с гарнитурой. Слушал песню «Фантом» «Чижа». Один наушник вставлял в гарнитуру, пытался летать и музыку слушать. Но сказал, что толком ничего не слышно. Музыка такая заводная. И вот под эти песни интересно было летать на пределе. Правда, ни фига не слышно было. Он пытался, но не вышло. Там ведь надо ещё и переговоры вести с диспетчером» (Г.)
«Мы с Валерой около месяца жили в одной комнате в общежитии. Человек он спокойный, уравновешенный, весёлый. Такой – рубаха-парень. Мы с ним по вечерам, перед сном, гимн СССР пели каждый день» (Андрей П.).
«Он всегда был положительным. С ним было комфортно общаться: он постоянно шутил. Можно было посмеяться, потому что в авиации без шуток никуда» (Вячеслав Попов).
За шутками скрывалась удивительная серьёзность Валерия Его называли «взрослым», хотя разница в возрасте с сослуживцами была минимальной. И в этом не было ни капли занудства – просто зрелость, которая проявлялась во всём. Радий Вильданов вспоминает: «Он такой серьёзный был. Он меня старше всего на годик, а такое чувство было, что как будто бы лет на пять. И чтобы он улыбался – это только могло быть в своём кругу. А так – он всё время по-деловому. Он очень грамотный, очень умный. И речь у него поставлена хорошо».
Для лейтенантов, которые только выпустились из училищ, он воспринимался зрелым и опытным человеком, к которому можно было всегда обратиться за помощью: «Он был взрослым. Рассудительный такой дядька. Он-то постарше нас был. Когда я туда попал, он был уже капитаном, а мы-то только выпустились после военного училища, лейтенантами пришли. Всегда можно было с советом подойти, помощи попросить. Помогал нам, рассказывал» (Г.). И «дядька» - это не о возрасте, разумеется, а о манере говорить, думать, принимать решения. Валера не играл роль «мудрого старшего» - он таким был.
Из этих разрозненных воспоминаний складывается трогательный в его простоте образ, который один из сослуживцев охарактеризовал очень ёмко: «Он был очень добросовестный, хороший парень. Содержательный человек» (С.Н.).
Продолжение следует