Во второй половине XVIII века при французском дворе разразился скандал, который, по масштабу своей известности сопоставим с делами о подделке подписей монархов. Речь идёт о так называемом «деле ожерелья» — изощрённой афере, в которой переплелись алчность, амбиции, подделка, интриги при дворе и, как неудивительно, влияние моды и вкуса на политику.
История начинается ещё при жизни Людовика XV, который пожелал преподнести своей фаворитке, мадам дю Барри, великолепное ожерелье из сотен бриллиантов. Заказ украшения был поручен ювелирам Беммеру и Бассенжу, которые собрали лучшие камни, надеясь на королевское благоволение. Однако король умер до вручения подарка. Дю Барри потеряла своё влияние, а ювелиры остались с ожерельем, стоимость которого была эквивалентна целому военному флоту. Они безуспешно пытались его продать, в том числе новой королеве, Марии Антуанетте, которая украшение отвергла как чересчур вычурное и дорогое.
Именно здесь в игру вступает Жанна де Ла Мотт, авантюристка из обедневшего аристократического рода, решившая использовать ситуацию в свою пользу. В соучастии с кардиналом Роганом, стремившимся вернуть себе благосклонность королевы, Жанна и её сообщники инсценируют переписку от имени Марии Антуанетты. Они убеждают кардинала, будто королева желает тайно приобрести то самое ожерелье, но не может сделать это открыто, и потому нуждается в посреднике. Чтобы убедить кардинала окончательно, они даже организуют ночную встречу в Версальских садах с женщиной, похожей на королеву — куртизанкой Николь д’Оливье.
В июле 1785 года ожерелье передали кардиналу, уверенному что он выполняет тайное поручение королевы. Украшение вскоре оказалось у Жанны, которая, вместе с мужем, разобрала его на части и продала драгоценности в Англии. Когда правда всплыла, последовало публичное разбирательство. Кардинала арестовали прямо во дворце, вызвав шок в придворных кругах. Скандал стремительно распространился по Франции — ещё до официальных обвинений общество вовсю обсуждало дело ожерелья и участие королевы.
Хотя сам кардинал в итоге был оправдан, а Жанна наказана, дело серьёзно подорвало репутацию Марии Антуанетты. Несмотря на отсутствие её участия, публика охотно верила в виновность королевы. Роскошное ожерелье стало символом обмана, жадности и отчуждения королевского двора от реальной жизни французов. В модном контексте дело ожерелья обнажает не только культ бриллиантов при дворе, но и то, как ювелирные изделия становились политическим инструментом: не как украшение, а как символ власти, подчинения и влияния.
Разборка и распродажа
Как только ожерелье оказалось в руках Жанны де Ла Мотт и её мужа Николя, они не стали долго медлить. Понимая, что столь знаменитое изделие невозможно продать целиком без риска разоблачения, супруги приняли решение разобрать его на части. Камни — в первую очередь крупные бриллианты — были вынуты из оправы, а само ювелирное оформление уничтожено. Многие из бриллиантов были быстро вывезены в Лондон, где их распродали по частям ювелирам и перекупщикам.
Судьба драгоценных камней
Историкам и ювелирам до сих пор не удалось отследить весь путь камней — в те годы учёта подобного рода почти не велось. Некоторые предположительно осели в частных коллекциях, другие, ставшие разными украшениями, были переплавлены или перепроданы вновь. Несколько крупных камней, по неподтверждённым данным, оказались у английских и голландских торговцев. Однако ни один из них не получил официального подтверждения как часть "того самого" ожерелья.
Афера оставила значительный след и в ювелирной среде. Дом Беммера и Бассенжа, вложивший огромные средства в изготовление ожерелья, обанкротился вскоре после событий. Это подорвало доверие к крупным индивидуальным заказам и стало предостережением для других ювелиров того времени: без гарантий королевского покровительства подобные авантюры могли стоить карьеры и состояния.
Интересно, что сам факт существования ожерелья стал настолько мифологизирован, что в XIX и XX веках предпринимались попытки его реконструировать — на выставках, в музейных экспозициях и даже в художественных фильмах. Но реконструкция основывается лишь на словесных описаниях и судебных документах, так как оригинал утрачен безвозвратно.
Этот скандал стал одним из эпизодов, усиливших отрыв двора от народа, разжёг разговоры о коррупции и моральной нечистоплотности элит. Афера с ожерельем не разрушила монархию напрямую, но стала характерным знаком времени — эпохи, когда личный стиль, дорогие ткани и ювелирные капризы могли иметь политические последствия. Уже через несколько лет после этого события, Франция вступила в революцию, а сама Мария Антуанетта — в трагическую легенду.