Переступив порог храма, каждый ищет своего: исполнения желаний, подъема бизнеса, материального благополучия, устроения брака, окончания болезней или скорбей, но мало кто задумывается о смысле жизни. Оттого и наше православие часто переходит во внешнее исполнение обрядов, что давно пытаются донести до своей паствы многие отцы. Мы идем на Исповедь, не простив своих обидчиков, приступаем к Причастию без должного покаяния, о котором говорил еще преподобный Серафим Саровский, соборуемся не для исцеления болезней духовных, а лишь физических, забывая о связи души и тела. И так же молимся, вычитывая большие правила, чтобы только все-все-все у нас и наших деток было ХОРОШО!
И в первую очередь нам нужно благополучие во всех его проявлениях. А о том, что говорит нам Святое Евангелие и учение святых отцов, в чем смысл несения Креста Господня и что такое «стать Его учеником», неся свой Крест, мы даже не задумываемся. Не помним, что искушениям должно прийти, что в покое мы не спасемся. И, наконец, то, о чем предупреждают и чему учат нас службы Великого поста, ни в голову, ни тем более в сердце к нам не заходит.
«Всесильный Бог бессилен перед выбором человека». Мне сложно было понять эту фразу, сказанную мне моим священником. Оказывается, без моей воли, выбора и, наконец, моих усилий меня не спасут! Сам Господь терпеливо ждет, а мы порой рвемся спасать других. Просветить, вразумить, достучаться и спасти. Себя не познали, немощи своей, а туда же – спасать других. Забывая слова того же преподобного Серафима: «Спасайся сам, и рядом спасутся другие». Немало прошло времени, прежде чем я перестала тащить людей креститься, а затем и исповедоваться, по ходу подсказывая грехи. И причащаться. Как долго я шла к пониманию, что христианство должно быть осознанным. Во всем. В Крещении, в нашей молитве, в нашем присутствии на Литургии, в нашем покаянии и, наконец, в Причастии. А иначе толпы бегающих от таинства к таинству так и останутся без главного – без Христа.
Вчера у меня умерла родная тетя, которую мы давным-давно, в радостном своем неофитстве, щедро «творя добро» налево и направо, крестили. А потом долго ждали, когда она наконец придет в храм. Ее сын стал наркоманом, но это ее не встряхнуло. Поставщик наркотиков пустил ему две пули в голову. И пока сын продолжал жить в реанимации, я орала тете в трубку: «Беги в храм, валяйся перед Пречистой Богородицей, умоляй, вымаливай сына, принеси покаяние!» Но в ответ летели проклятия в адрес друзей, врачей, всех окружающих. Господь ждал ее целую неделю, но не дождался. Сын тети умер. А теперь пришло и ее время. И как я не уговаривала ее задуматься о Церкви, о вечности, о покаянии, меня резко прерывали: «Еще успею. Не лезь с этим». Где она сейчас? Только Бог ведает. Но не поспоришь с тем, что нам за ее бесплодное Крещение отвечать придется.
Как-то давно я заметила в храме богато одетую даму с ребенком, мальчиком лет десяти. Со временем мы познакомились. Она была обеспеченной хозяйкой своих отделов в строительных магазинах. Знакомство оставалось визуальным, пока однажды мы не пересеклись в гостях у моих друзей. Она жила по соседству с ними и, узнав меня и вне церковной обстановки ведя себя более раскрепощенно, вдруг высказала свое удивление на мой возраст:
– Как? Как вам удается так молодо и хорошо выглядеть?
– Да вроде обыкновенно.
– Да нет, я же вижу – спорила она. – Вы ведь не используете никаких косметологических процедур?
– Да вроде нужды нет.
– Я поняла. Это церковные таинства. Своей силой они омолаживают.
Я не стала больше спорить. Да и смысла не было. Как можно объяснить человеку свое отношение к внешнему виду, когда встаешь на путь к вере? У меня появились свои вопросы, которые я так и не рискнула ей задать. А чего она сама ищет у Бога и чего хочет от Него?
Прошел год, другой, третий. Эта женщина бывала на Литургии еженедельно и в праздники. Жертвовала на храм, заказывала требы. В какой-то из дней я увидела ее сына, еще недавно обычного мальчика, невероятно пополневшим. Оказалось, его посадили на гормоны, поскольку у него обнаружилось очень серьезное заболевание. После этого я пересекалась с этой женщиной еще несколько раз, а потом она исчезла. Совсем. Из храма и нашей жизни. На больших епархиальных праздниках в городском соборе, где собирались все приходы, ее также не было.
Так я потеряла эту женщину из виду. Нам остается лишь гадать, что случилось, но очень хочется верить, что болезнь ребенка ее не отпугнула, а наоборот, заставила задуматься об истинной вере. И может, где-нибудь они совместно с сыном просят Бога о своем. Где-нибудь, где есть монастыри, подвижники, великие святыни. Наш город богат всем этим, но, по слову Господа, нет пророка в своем отечестве.
Вчера, созвонившись с общими знакомыми, я узнала о ее сыне. Мальчик умер. Гормоны оказались бесполезны. А может, и время пришло. Бог ведает.