Аннотация:
Что если славяне — не покорённые племена, а наследники великой Трои? А Рюрик — вовсе не скандинав, а брат по крови? Великий Ломоносов верил именно в это. Его историческая концепция могла стать основой самосознания нации, но проиграла в академических кабинетах. Кто и зачем закрыл ему рот — читайте в этом материале.
Один против всех
Когда говорят о Михаиле Ломоносове, вспоминают его открытия в физике и химии, реформы образования, поэтические опыты. Но мало кто знает: Ломоносов до последнего дня своей жизни вёл ещё одну — самую трудную — битву. Он пытался вернуть России её подлинное прошлое.
В 1749 году в Академии наук был представлен доклад Миллера «О происхождении народа и имени российского». В этом труде утверждалось, что русская государственность — результат прихода скандинавов. Что варяги основали Русь, а славяне лишь последовали за ними. Ломоносов счёл это не просто ошибкой, а оскорблением.
Он добился запрета публикации этого текста. Но прекрасно понимал: одной критикой дело не ограничится. Чтобы победить, нужно было создать свою версию. Так родилась идея «Древней российской истории» — труда, который должен был вернуть достоинство русскому народу.
Под давлением
Работа шла тяжело. Не хватало источников, мешали внутренние интриги, академическая среда была настроена враждебно. А после смерти Елизаветы — главной покровительницы учёного — начались настоящие гонения. Екатерина II, пришедшая к власти после переворота, тяготела к «немецкой партии». Те же Миллер и его ученик Шлёцер снова получили влияние.
Шлёцер позволял себе вещи откровенно абсурдные. Он утверждал, что слово «боярин» происходит от «баран», а «князь» — от немецкого слова, означающего «слуга». Даже Миллер, защищавший норманнскую теорию, не смог это проглотить и вместе с Ломоносовым подал рапорт с требованием запретить Шлёцеру выезд за границу.
Но Екатерина оказалась благосклонной к дерзкому немцу. Шлёцеру позволили остаться, а после смерти Ломоносова он всё же покинул страну — и вскоре издал пятитомник, в котором уничижительно отзывался о русской историографии. Зато норманнскую теорию возвёл в абсолют.
Потерянные тома
Ломоносов успел издать только «Краткий российский летописец». Его главная работа — первый том «Древней российской истории» — вышла уже после смерти. Говорят, были ещё два тома, черновики которых исчезли. То ли сгорели, то ли были уничтожены намеренно.
Одинокий, не понятый, он умер в 1765 году в возрасте 53 лет. На смену его взглядам пришли сочинения Карамзина — официального историографа, который окончательно утвердил норманнскую версию.
Славяне — потомки Трои?
Главная идея Ломоносова звучит для современного уха неожиданно: он считал, что славяне происходят от троянцев. После падения Трои часть её жителей переселилась в Европу. Некоторые дошли до севера Италии — области Венето, где их знали под именем венетов. Античные авторы действительно упоминают этот народ, и Ломоносов отождествлял его со славянами.
Далее, по его версии, славяне продвигались к Дунаю. В «Повести временных лет» упоминаются нападения волохов — римлян. А особенно важным был эпизод с апостолом Андреем Первозванным, который, как утверждает предание, побывал среди славян ещё в I веке. Это означало бы, что крещение Руси началось на тысячу лет раньше «официальной» даты.
Рюрик свой, а не чужак
Но самой острой темой стало происхождение Рюрика. Ломоносов утверждал, что он был не скандинав, а балтийский славянин. Что его призвали не как иноземного «варяга», а как родича, знатного правителя своего круга. Это переворачивало всю парадигму: Русь — не творение пришельцев, а результат внутреннего развития.
Эта идея была опасна. Ведь она рождала чувство исторического достоинства, ломала нарратив зависимости и подчинённости. Если бы она стала официальной, то, возможно, вся система образования в России строилась бы иначе. Без чувства «второсортности» перед Европой.
Почему Ломоносов проиграл?
Он боролся не просто с учёными — он сражался с системой, которая предпочитала видеть в России младшего брата, ученика, подражателя. Он предлагал другую идентичность: Русь как равную среди великих цивилизаций. Но его время ещё не пришло.
Ломоносов умер, а победили те, кто был ближе ко двору. Его идеи вычеркнули, отложили в сторону. И только сегодня, спустя века, мы снова к ним возвращаемся.
И всё же — слово осталось
Прошлое — это не только даты. Это вопрос, кем мы себя считаем. Потомками покорённых или потомками героев?
Ломоносов предложил версию, в которой славяне были не племенем тьмы, а наследниками Трои. Он не боялся поставить под сомнение чужие догмы. Он знал, что без уважения к собственному прошлому невозможно будущее.
Он не успел завершить свой труд. Но он задал вектор. И, возможно, наша задача — наконец-то его услышать.