- Опять с планшетом сидишь? Везет тебе... Досуг имеешь. А у меня руки не доходят - ни видео посмотреть, ни расслабиться толком. Верчусь, словно юла заведенная. Машенька подросла, вещи на глазах становятся малы, не поспеваем обновки брать. У Андрея премию отменили...
Елена Васильевна с грустью взглянула на отложенный планшет, недопитый кофе и нетронутый скромный сендвич с ветчиной. Когда дочь Оксана заводила печальную мелодию жалоб, это означало долгий разговор - опыт подсказывал. Елена Васильевна мысленно приготовилась терпеливо выслушивать...
- У Андрея вообще аврал сплошной, мама. Только бы под сокращение не угодил. Если случится - тогда финиш. А у меня оклад копеечный...
Елена Васильевна насторожилась. Чувствовалось - дочь подбирается к главному. Денег просить собирается? Но откуда их взять? Пять тысяч припрятано в комоде, под бельем, только разве это капитал? Сущие гроши...
- Мама, вот о чем речь... Можем мы временно к тебе перебраться? Ненадолго совсем. Стеснять не будем, честное слово. Машка взрослая уже, послушная. А мы на службе с утра до вечера...
Вот в чем дело - пожить захотели... Понятно, сейчас непросто молодым. Всего хочется - товаров красивых полно в магазинах. И путешествовать хочется - весь мир открыт, только плати. А где брать средства? Если молодежь заработать не способна, что говорить о ней, пенсионерке. Было у нее кое-что отложено - не богатство, конечно, но приличная сумма. Только все дочери с семьей передала. Не за раз, естественно, а постепенно. То на одно просили, то на другое. Так и растворились ее накопления навсегда...
- Мама, ну как? Приютишь? Все равно вторая спальня пустует. - вытащила Оксана Елену Васильевну из печальных размышлений. - Мы дела поправим и жилье в кредит оформим. Как думаешь, мама?
Елена Васильевна поднялась со стула и, вздохнув тяжело, поставила остывший электрочайник включаться. Чайник был винтажный, эмалированный, но так заботливо отполированный, что блестел как новенький. Можно было даже отражение разглядеть, как в зеркале. И гримасы строить, как обожала делать Оксана в детстве. Вспомнилось, как давным-давно покупала этот чайник. Дочка прозвала его "паровозом" - так резко он свистел при закипании. И сейчас свистит, только тише, будто тоже постарел и стал менее задорным...
- Ну что там думать, переезжайте, размещайтесь. В тесноте, да не в обиде... - вздохнула Елена Васильевна. - А там, может, все уладится...
- Бабушка, а это что такое? А это откуда? А как это называется? А? - допытывалась внучка Машенька, небрежно хватая хрупкие статуэтки, отчего у Елены Васильевны екало сердце. Пускай это мещанские привычки, но она души не чаяла в фарфоровых котятах с ангелочками и коллекционировала их с энтузиазмом. Почему-то именно эти безделушки ее умиротворяли.
- Аккуратнее, Машенька, аккуратнее! Это дорогие вещи! - волновалась она.
- Много денег стоят? - заинтересовалась Машенька.
- Нет, деточка, стоимость небольшая, дорогие для сердца! - улыбнулась Елена Васильевна.
- А, понятно, ну я-то думала, что дорогущие. - расстроилась девочка. - Ну ладно, все равно скоро все наше станет. А барахло это в мусор отправится...
- Что такое?! Что ты говоришь? Кто тебе такие слова сказал? - чуть не свалилась со стула Елена Васильевна.
- Папа объяснил. Ну ты же пожилая, правда, бабушка? А пожилые умирают. - девочка смотрела невинными карими глазками, и Елена Васильевна растаяла - что с малышки спрашивать...
Семья дочери обосновалась у нее уже четыре месяца. И постепенно Елена начала осознавать, что ее жилище формально принадлежит ей, но уже не полностью. Раньше существовал определенный режим и распорядок. Раннее пробуждение, размеренный тихий завтрак под бормотание старенького радио, затем променад. После полудня можно с планшетом полежать на полосатом диванчике, а перед ужином снова прогулка, потом новости и сон не позже восьми вечера...
После появления детей все перевернулось кардинально. Утром никакой тишины - на кухне гвалт, суета, столпотворение. Вечером картина повторялась. К тому же молодые засиживаются допозна, беседуют громко, а у нее сон чуткий, беспокойный. Стала Елена Васильевна плохо засыпать, а завтрак превратился в полосу препятствий. В итоге начала забирать чай с булочкой к себе в спальню, но и там покоя нет. То Машенька влетит без предупреждения, то дочь позовет...
А тут выяснилось новое обстоятельство. Оказывается, Елена Васильевна обязана к их возвращению ужин готовый на стол подавать. Она же дома находится, не служит, все справедливо.
- А в чем проблема? Ей что, сложно? Мы продукты приносим, она готовит. Все логично! - такую беседу зятя с дочерью она подслушала, проходя мимо кухни.
Ну хорошо, ужин так ужин, смирилась Елена Васильевна. Ничего ужасного, потерпит немного, временно же все это, как ни крути.
Кстати, с зятем она никогда не дружила. Между ними была взаимная антипатия с самого знакомства. Вслух это, разумеется, не озвучивалось, но чувствовалось отчетливо. Особенно со стороны зятя - он ее, откровенно говоря, терпеть не мог. Елена Васильевна тоже к нему с объятиями не спешила, но, в отличие от него, с выбором дочери давно примирилась и относилась ко всему философски. В конце концов, дочери с ним существовать, а не ей!
Время текло, у Оксаны с мужем ничего с жильем не продвигалось. Само собой ничего не решается, верно? Зато накапливались недовольства к Елене Васильевне. То суп пересолила, то с Машенькой не погуляла, то душ заняла некстати, а то вообще встала не к месту! Елене, честно признаться, и находиться-то дома не хотелось. Да и не дом это стал совсем, а осиное гнездо.
Финальной каплей в чаше терпения Елены Васильевны стало исчезновение коллекции журналов, которые она спрятала в кладовой, надеясь потом найти им место. На вопрос, где ее издания, зять равнодушно ответил:
- Елена Васильевна, выкинул. Прибирались сегодня с Оксанкой, я и выкинул. Зачем хлам копить, правильно?
- Как выкинул? Андрей, это же мои любимые журналы! Как ты посмел?! И потом, это же мои личные вещи... - не веря своим ушам, ответила Елена Васильевна. На что муж дочери только пожал плечами.
С этого момента Елена Васильевна старалась находиться где угодно, только не дома. На ее счастье, в соседнем доме располагался офис, где срочно требовалась уборщица. Белый листок объявления на подъезде стал для нее тогда спасательным кругом. И уже на следующий день она приступила к обязанностям.
Работа стала для нее отдушиной. Коллектив попался дружелюбный, сотрудники простые и доброжелательные. Никто не делил по социальному положению, и Елена Васильевна ощущала себя в офисе на равных, как в родной стихии. Поэтому просиживала на работе с утра до ночи, как говорится. Тем более что домой ей возвращаться абсолютно не хотелось.
А дома все продолжалось по-прежнему. Дочь, недовольная бытом, зять постоянно с претензиями и капризная внучка... А однажды произошло то, что привело Елену Васильевну в полное смятение и размышления, что действительно пишут в сети, что взрослые дети порой ведут себя, мягко выражаясь, эгоистично.
Как-то вечером, вернувшись с работы, Елена Васильевна, пытаясь незаметно проскользнуть в свою спальню, лицом к лицу столкнулась в прихожей с зятем и дочкой.
- Мама, я не поняла, где ты исчезаешь постоянно? - возмущенно поинтересовалась дочь. - Днем тебя днем с огнем не найдешь.
- И кстати, мы после службы приходим, а в холодильнике пусто. Любимая тещенька не потрудилась даже борщ простой сварить. А я, между прочим, продукты за свои честно заработанные покупаю! - подхватил зять Андрей.
- А я ваши продукты не ем. И где я провожу время - мое личное дело. - сухо ответила Елена Васильевна, пытаясь пройти в свою спальню. Но зять стоял неподвижно.
- Нет, тещенька, вы уж извольте выслушать, а потом уходите. Неправы вы! Мы и коммунальные услуги оплачиваем практически полностью и продукты закупаем. А вы, вместо того чтобы ужин приготовить и с внучкой позаниматься, бродите неизвестно где.
- Да, мама, Андрей прав. Дома тебя целыми днями не видно. - огорченно протянула дочь.
- С каких пор вы мне стали в моей квартире замечания делать? А? Дорогие мои дети?! - Елена Васильевна словно не верила своим ушам. - И что означает бродите? Я работаю!
- Что?! Ты работаешь, а мы об этом узнаем только сейчас? Ну, мама, ты удивляешь... - возмущению дочки не было границ.
- Еще и работает... Елена Васильевна, в вашем возрасте следует телесериалы смотреть да семечки на скамейке грызть. А вы "работаете"... А если уж на то пошло, то в общую казну следует деньги вносить, а то выходит, что все на наших плечах. - деловито заявил зять.
- На ваших плечах? Бессовестные! Я деньги в свое время все свои вам передала, выручала. Теперь живете в моей квартире и еще упрекаете. Да я крошки вашей не беру, уж и питаюсь и мою голову на работе. Дома только зубы утром чищу... Я молодая была, сама без мужа тебя, Оксана, растила и не считала, что мне все обязаны... А по-вашему выходит, я теперь должна на себе крест поставить и вообще не существовать. А ваша дочь тоже с вами так поступит? Вы так ее воспитываете? - горько со слезами произнесла Елена Васильевна и ушла наконец к себе в спальню...
Проплакала она полночи, а утром умылась и поспешила на работу. Что поделать, жизнь идет дальше. А за заботами да с хорошими людьми неприятности переживать легче. Вечером теперь она домой возвращалась еще позже, когда семья дочери спала, а то и вовсе оставалась в офисе, в подсобке на диванчике...
А однажды осенним вечером в офис заглянул немолодой мужчина по деловым вопросам. Елена Васильевна в зале находилась в это время. Завязалась приятная беседа, обнаружились общие темы и увлечения. Мужчину звали Владимир Михайлович, и проживал он в соседнем районе. В тот же вечер пригласил он Елену в ресторан поужинать. Она согласилась с удовольствием - а почему бы и нет.
Так началось приятное знакомство, потом дружба. А через год Владимир Михайлович сделал ей предложение, от которого она не смогла отказаться. И переехала к нему.
С семьей дочери Елена Васильевна практически не поддерживала связь. Так, редкие звонки и мимолетные встречи. Встречая иногда дочь, она читала в глазах той облегчение и даже радость, что Елена больше не проживает с ними. Осознавать этот факт было болезненно и обидно, но что поделать... Не выселять же их принудительно. Добились они желаемого...
Но жизнь идет дальше. Продолжалась она и у Елены Васильевны, только в новом статусе. В статусе супруги и возлюбленной. А что? В шестьдесят пять ведь не только телесериалы можно смотреть да семечки на скамейке грызть, а еще быть счастливой и удовлетворенной. Может, конечно, не все в этом возрасте начинается, но еще не все завершается! А вы что об этом думаете?
Всем большое спасибо за лайки, комментарии и подписку❤️