Договорились со сватами оплатить свадьбу наших детей, а они теперь требуют вернуть деньги

Воскресным утром мне позвонила сватья.

— Алло? — ну чувствуя подвоха, ответила я.

— Оль, привет, это Людмила, — послышалось в трубке, но тон был не приветливый, а какой-то… натянуто-деловой. — Слушай, тут дело серьезное. Насчет свадьбы.

— Какое дело? — Я присела на край дивана. — Все ведь позади? Дети счастливы.

— Позади-то позади, — фыркнула Людмила. — А вот насчет финансовой стороны мы с Аркадием подумали… Несправедливо как-то вышло.

— О чем ты? Мы же все обсудили заранее. Четко договорились: вы – ресторан и фотограф, мы – платье, кольца, ЗАГС и музыка. Каждый свою часть.

— Ну, договорились-то договорились, — затянула она, и я представила ее недовольную гримасу. — Но вышло, что ваша часть… гм… значительно скромнее. Мы-то вложились по полной, ресторан элитный, фотограф – звезда! А вы? ЗАГС – это копейки. Платье… Ну, не самое дорогое, наверное. Кольца – скромненькие. Музыка – друг сына с колонкой. Несправедливо.

Я онемела. В ушах зашумело. Мы с мужем копили на эту свадьбу полгода, отказывая себе во всем. Платье для Иринки было моей тайной гордостью – идеальное, кружевное, не из бутика, но от хорошей мастерицы. Кольца – не бриллианты, но золото, красивые. А ЗАГС… Там все было организовано прекрасно!

— Людмила, — начала я, стараясь говорить ровно. — Мы честно выполнили свою часть договора. До копейки. Более того, мы еще и фуршет устроили у себя дома после ЗАГСа, на свои! Вы же знаете, наши возможности… Сын Игоря только университет окончил, работу ищет…

— Ой, не рассказывай! — резко перебила она. — Небось в круизы деньги копите! Так вот, мы посчитали. Ваша доля – это жалкие тридцать процентов от общих расходов. Мы требуем компенсации. Сто пятьдесят тысяч. Верните, пожалуйста. Аркадий настаивает.

Сто пятьдесят тысяч. Сумма, которая для нас была значительной.

— Вы… требуете? — прошептала я. — После того, как мы родственниками стали? После того, как наши дети любят друг друга?

— Дело не в родственности, Оль, дело в справедливости, — холодно парировала Людмила. — Деньги должны быть возвращены. Ждем до конца недели. Подумайте.

Она бросила трубку. Я сидела, глядя в стену. Требуют? Хорошо.

Я встала, подошла к серванту. Там, за стеклом, среди фарфора, стояли два хрустальных бокала. Подарок от Людмилы и Аркадия на помолвку. «Фамильные, дорогущие, берегите!» — гордо говорила тогда Людмила.

Я аккуратно вынула их. Подняла. И посмотрела на пол, покрытый новым ламинатом. Ламинатом, который мы купили вместо поездки на море, копив как раз на свадьбу Иринки. Красивый, с текстурой дуба.

Раздался звонкий, чистый звон. Хрусталь рассыпался на тысячи сверкающих осколков. Я сфотографировала это великолепие на фоне квитанций – за платье, за кольца, за услуги ЗАГСа, за материалы для домашнего фуршета. Собрала все чеки, которые бережно хранила. Сумма была внушительной. Очень внушительной. И значительно превышала их вклад в ресторан, о цене которого они так кричали.

Набрала номер Людмилы. Она ответила сразу.

— Ну что, Оль, решили? — прозвучало свысока.

— Решила, Людмила, — мой голос был спокоен. — Деньги вам не верну. Ни копейки. Вы оскорбили нас, наших детей и саму память об их свадьбе.

— Как ты смеешь! — зашипела она. — Мы в суд…

— Суд? — Я позволила себе ледяную усмешку. — Пожалуйста. У меня на руках все чеки, подтверждающие наши расходы. И видео, где ваш драгоценный племянник, ваш Аркадий-младший, в пьяном угаре опрокинул стол с закусками у нас дома, разбив половину моего сервиза. Ущерб я еще не выставляла. Но готова. И еще кое-что… Помните ваши «фамильные» хрустальные бокалы?

— Да? — голос Людмилы дрогнул.

— Разбились. Случайно. Очень жаль. Стекло такое хрупкое. Как и договоренности между некоторыми людьми. — Я сделала паузу. — Считайте наш разговор оконченным. И ваши претензии – несостоявшимися. Больше не звоните.

Я положила трубку, не дожидаясь ответа. Вздохнула, глядя на осколки хрусталя. Жаль бокалы. Но не жаль иллюзий. Дверь в комнату приоткрылась, заглянула Иринка.

— Мам, все в порядке? Я слышала звон…

— Все, дочка, — улыбнулась я ей. — Просто убирала старые вещи. Ненужный хлам. Пойдем, чайку попьем?

Осколки я смела позже. А квитанции и видео… Они остались лежать в ящике стола. Надежным щитом. Тихим напоминанием, что иногда самое дорогое – это не хрусталь, а умение постоять за свою семью и свое достоинство. И пусть «сваты» теперь знают цену своим словам. Наша семья закрыла эту страницу.