В мае 1614 года нижегородский воевода Владимир Бахтеяров получил от костромского воеводы Андрея Колычева тревожное послание. Тот сообщал, что, по имеющимся разведданным, крупный отряд «казаков» во главе с Захарием Заруцким, состоящий из разного рода наемников, поляков, литовцев, беглых крестьян и обычных бандитов, строит на Шексне корабли, на которых собирается плыть на юг – в Астрахань, попутно разорив Кострому и Нижний Новгород. Речь шла о типичной интернациональной воровской шайке эпохи Смутного времени. Она славились тем, что ее члены забавы ради рубили, как дрова, людей, насыпали им порох в уши и рот, а затем поджигали. Кстати, «рубка на дрова» удивительно походит на описание мученической смерти Ивана Сусанина. Напомним, согласно официальной версии, поздней зимой 1613 года уже нареченный царь Михаил Романов и его мать «были на Костроме». Зная об этом, польско-литовский отряд пытался отыскать дорогу к селу, чтобы захватить юного Романова, встретил по дороге вотчинного старосту Ивана Сусанина и «пытал у него» местонахождение Михаила. Не выдав «военной тайны», Сусанин то ли был замучен до смерти, то ли завел врагов в болота. Некоторые современные исследователи полагают, что Сусанин скорее всего был убит как раз бандой Заруцкого.
Возможно, находясь в окрестностях Костромы, «казаки» прослышали о находившейся поблизости царской родовой вотчине и попытались найти ее для разграбления. А может быть, искали какие-нибудь другие «заначки», для чего им и понадобился проводник из местных. К примеру, известный костромской историк Евгений Тоцкий полагает, что, вероятнее всего, казаки убили Сусанина в конце ноября или в декабре 1614 года, когда отряд Заруцкого проходил в непосредственной близости от села Домнино – родины этого персонажа.
После этого интернациональное сборище с большим опозданием все-таки двинулось на юг – к Нижнему Новгороду. Правда, не на судах, как ранее планировалось, а по суше – вдоль правого берега. Весть о том, что «казаки» все-таки идут на город, дошла до нижегородцев в самом конце декабря. «Жители Нижняго уже приготовились к смерти», – писал об этих событиях историк Павел Мельников-Печерский. Несмотря на отсутствие телефонов и прочих современных средств связи, а также на большие просторы страны, важная информация распространялась довольно быстро. И о походе Заруцкого на Нижний своевременно узнал 39-летний царский воевода Борис Лыков.
Это был весьма колоритный персонаж той эпохи. В царствование Федора Ивановича Лыков служил рындой (телохранителем), позднее в чине стольника (ответственного за трапезу государей) подписался под грамотой об избрании царем Бориса Годунова, а после воцарения Лжедмитрия I перешел на его сторону и даже получил от самозванца боярский чин. Лыков служил Василию Шуйскому, участвовал в подавлении восстания Ивана Болотникова и многих других сражениях, потом входил в Семибоярщину (марионеточное правительство, существовавшее в 1610 – 1612 годах), что, однако не помешало ему продолжить полководческую карьеру уже при Михаиле Романове. В конце декабря воевода громил банды под Ярославлем, но, узнав о походе отряда Заруцкого на Нижний, тотчас ринулся в погоню за ним…
Тем временем польско-литовско-русские «казаки» достигли Василёвой Слободы (ныне Чкаловск), которая являлась родовой вотчиной Василия Шуйского. Там Заруцкий без труда разгромил наскоро сформированное ополчение из местных жителей и разбил лагерь, пополнив запасы продовольствия. На сам Нижний Новгород, до которого оставалось 65 км, решили выступать 6 января, благо реки к этому моменту замерзли и перейти Оку не составляло труда. Однако на рассвете 4-го числа выставленные вокруг Василёвой Слободы дозоры внезапно услышали завывание рогов, явно напоминавшее боевой клич или сигнал к атаке. Затем в темноте послышался ужасающий топот копыт. Отряд Лыкова атаковал бандитов сразу с нескольких сторон, притом операцию специально начали еще в темноте, чтобы противник был застигнут врасплох (спящие всадники не успели надеть снаряжение), а также не мог оценить численность нападавших и направление главного удара.
Тем не менее битва была жестокой. Выбегавшие из изб полуголые «казаки», в том числе и пьяные, метались по слободе, пытаясь организовать что-то вроде боевого порядка, но тут и там их настигали выстрелы, удары сабель от появлявшихся из тьмы и тумана конников. «Бой был отчаянный, наконец Заруцкий и его товарищ Яцкий побежали, – так описывал это событие Печерский. – Лыков взял много пленников, гнал и топтал неприятеля на 15 верстах». Уцелевшие бандиты бежали на запад, где смогли укрыться в непроходимых Пестяковских болотах. Сам Заруцкий, по одним данным, был изрублен в сече, по другим, сумел с остатками своего отряда уйти в Польшу. Трупы бандитов зарыли на окраине слободы, а потом это место вплоть до 50-х годов ХХ века называли «панскими буграми». Ныне братская могила находится на дне затона Чкаловской судоверфи.
Дмитрий ДЕГТЕВ