Политика "Одна семья — один ребенок", действовавшая в Китае с конца 1970-х до 2016 года, остается одним из самых масштабных и спорных социальных экспериментов современности. Официально ее целью было замедление взрывного роста населения. Государственное статистическое управление КНР фиксирует значительное снижение темпов прироста населения за эти десятилетия, что часто связывают с эффективностью данной меры. Однако за сухими цифрами кроется сложный комплекс социальных последствий, одно из которых — феномен так называемых "детей в тени", "детей-невидимок" и их судьба.
Однако интересной особенностью является положение национальных меньшинств. Люди принадлежавшие к малочисленным народам могли иметь больше одного ребенка - данная политика на них не распространялись. Заключить брак с представителем малочисленных народов было выходом в сложившейся ситуации, чем и пользовались те, кто хотел много детей.
Демографический перекос и "пропавшие девочки"
Одним из наиболее документированных последствий политики стал резкий гендерный дисбаланс. Данные переписей населения КНР неоднократно показывали значительное превышение числа новорожденных мальчиков над девочками. Например, соотношение при рождении достигало пиковых значений в 121 мальчик на 100 девочек в 2004 году, при естественной норме около 105-107.
Официальные китайские источники, включая публикации Всекитайской федерации женщин, признавали существование проблемы и связывали ее с традиционным предпочтением сыновей, особенно в сельской местности, усиленным ограничением на количество детей. Это привело к практике селективных абортов при доступности УЗИ (дискриминационная разновидность аборта) , а также, по данным некоторых исследований, опирающихся на анализ демографической статистики и полевые работы, к случаям отказа от новорожденных девочек или даже детоубийствам, хотя последнее официально всегда осуждалось и преследовалось по закону.
Система приютов: дети, оставшиеся за бортом
Для размещения детей, от которых отказались родители или которые были изъяты у нарушителей политики, часто в результате штрафов, которые семьи не могли выплатить, была создана обширная сеть государственных детских учреждений, социальных приютов. Министерство гражданской администрации КНР регулярно публиковало отчеты о количестве таких учреждений и содержащихся в них детях, подчеркивая усилия государства по их обеспечению и устройству, в том числе через программы международного усыновления, которые были особенно активны в 1990-х - начале 2000-х годов.
"Тайные могилы": трудности учета и тревожные свидетельства
Именно вокруг системы государственных приютов возникли самые мрачные и противоречивые истории. В 2013 году инцидент в городе Чжанчжоу, провинция Цзянси, привлек широкое внимание: местный активист сообщил о находке останков младенцев рядом с детским приютом. Последовавшее расследование, освещавшееся в том числе и китайскими СМИ, например, Southern Weekly, выявило шокирующие условия: высокую смертность, скудное финансирование, нехватку персонала и практику вывоза тел умерших детей без надлежащего оформления и захоронения. Официальные лица признали нарушения в работе конкретного учреждения, были уволены ответственные за это работники, а власти заявили о мерах по улучшению системы.
Этот случай стал катализатором для обсуждения более широкой проблемы. Международные правозащитные организации и некоторые китайские исследователи, анализируя косвенные данные, например, соотношение поступающих детей и данных об усыновлении/смертности в отчетах отдельных приютов, высказывали предположения о системно высокой смертности в таких учреждениях в прошлом, связывая это с переполненностью, недостаточным уходом и, возможно, намеренным пренебрежением к детям с инвалидностью или тяжелыми заболеваниями, чьи шансы на усыновление были минимальны. Точные масштабы этой трагедии не поддаются окончательной оценке из-за сложности сбора достоверных данных за весь период.
Наследие и эволюция подхода
Политика "Одна семья — один ребенок" была официально смягчена до "Одна семья — два ребенка" в 2016 году, а в 2021 году разрешено иметь троих детей. Власти КНР признают, что политика имела негативные социальные последствия, включая старение населения и гендерный дисбаланс. Система детских приютов подверглась реформам, направленным на улучшение условий содержания, развитие семейных форм устройства и повышение прозрачности. Министерство гражданской администрации публикует данные о снижении числа детей в госучреждениях, что связывается с этими мерами.
Однако исторический период, породивший феномен массового социального сиротства и связанных с ним трагических эпизодов, остается сложной страницей в современной истории Китая. Истории детей, ставших невидимыми жертвами демографического регулирования, продолжают вызывать вопросы о государственном вмешательстве в частную жизнь. Их точное число, как и детали их судеб, возможно, так и останутся в значительной степени "тайными могилами" статистики и коллективной памяти.