Там, где море сливается с небом в дрожащей дымке горизонта, где скалы, обожжённые солнцем, хранят память о древних обвалах, лежит остров Утриш. Маленький, затерянный среди волн, он кажется осколком иного мира — мира, где время замедляет свой бег, а ветер шепчет легенды. Еще в середине XIX века, задолго до того, как его назвали Утришем, русские карты обозначали его как мыс Иссусуп или Исусуп, а моряки, знавшие эти берега, могли знать его и под турецким наименованием. Именно здесь, на полуострове Исусуп, в донесениях адмирала Серебрякова за январь 1842 года, описывались его очертания, соединенные с материком "низменным перешейком". И даже на картах Дюбуа, выпущенных в Европе, он значился как Cap Oussoussoup, что говорило о его известности и стратегической важности в те далекие годы.
Лодка, Маяк и Кролики
В старые времена, когда на Утриш ещё не было моста, добирались до него только на вёсельных лодках — тяжёлых, почерневших от солёных брызг. Старожилы рассказывали, что в 50-е годы один чудак завёз на остров кроликов — дескать, размножатся, и будет своё мясо. Но звери, не привыкшие к морскому ветру и каменистой земле, скоро разбежались или стали добычей чаек. Смешно было смотреть на эту затею, но в ней чувствовалась та самая бесшабашная романтика, что всегда жила в этих местах.
А потом появился маяк. Не тот, что сейчас стоит, белый и строгий, а старый, ещё дореволюционный, сложенный из дикого камня. Он освещал путь рыбакам, возвращавшимся с ночного лова, и иногда, в особенно ясные вечера, его свет сливался с мерцанием звёзд, и тогда казалось, будто сам Прометей, прикованный где-то в этих скалах, подмигивает людям с высоты.
Рыбацкое Братство
На Утрише не было чужих. Здесь все знали друг друга: рыбаки, водолазы, учёные из биостанции. Дети бегали босиком по камням, ловили крабов в расщелинах, а вечером, когда взрослые разводили костёр, собирались вокруг и слушали рассказы о штормах, о загадочных подводных пещерах, о том, как однажды в сети попался дельфин, но его отпустили — потому что море прощает только тех, кто умеет прощать сам.
В этих же водах, неподалеку от нынешнего Сукко, что тогда именовалось Сухо-пе, происходили события, оставившие след в донесениях 1837-1838 годов. Именно сюда, в бухту Сухо-пе, однажды прибыло турецкое судно Сефербея Зана, груженное солью, порохом и свинцом, что потом тайно увозилось в горы, снабжая черкесских горцев. Русский отряд подполковника Орла, состоявший из пятисот пехотинцев и казаков, сжег здесь двухмачтовое турецкое судно, предав огню и два аула. Это были времена ожесточенной борьбы, когда каждый залив и каждая бухта становились полем незримых, но решающих баталий.
Рыбу солили прямо на берегу, в больших деревянных бочках. Запах соли, йода и можжевельника смешивался с дымком костра, и этот аромат был лучше любых духов. Здесь не было богатых и бедных — только те, кто любил море, и те, кто ещё не понял, что уже любит его.
Мост и Время
Потом построили мост. Узкий, железный, скрипящий на ветру. Он связал остров с большой землёй, и жизнь потекла быстрее. Рыбу теперь не вялили на солнце, а увозили на грузовиках. Дети перестали прыгать с валунов в воду — появились другие забавы. Но старые рыбаки всё так же сидели на мосту, курили и смотрели вдаль, где закат окрашивал море в цвет расплавленного золота.
Остров Утриш и сейчас стоит там, где всегда. Волны по-прежнему бьются о его камни, можжевельник наполняет воздух горьковатым ароматом, а в тихие ночи, если прислушаться, можно услышать, как скрипит старый мост — будто вспоминает те времена, когда люди были частью моря, а не его гостями.
И если однажды вы окажетесь там, присядьте на краю скалы, закройте глаза и дайте ветру унести вас в прошлое — туда, где Утриш, или как его звали раньше, Иссусуп, был не просто точкой на карте, а маленькой вселенной, полной солёного ветра, рыбацких баек и бесконечного простора.
Такой он, этот остров — кусочек дикого счастья, затерянный у черноморских берегов, хранящий в своих скалах и волнах отголоски давних эпох.
Изложение на заданную тему 😉
