Немало информационного шума произвела новость о том, что в Ростове-на-Дону руководство ГУ МВД решило поощрять честность полицейских выплатами за отказ от взяток. В этой связи развернулась публичная дискуссия, доминировали в которой критики и скептики, предрекшие неизбежный и скорый конец этого «безусловно, нужного и полезного» антикоррупционного начинания.
«Как должен выглядеть соответствующий механизм с правовой и финансовой точки зрения? Как доказать, что предлагалась определенная сумма и что сотрудник, которому планируют направить «компенсацию», ее не завысил? Особенно если нет никакой аудио- или видеофиксации?» – задавали резонные вопросы одни. «Как формируются премиальные фонды, и кто несет риски в таких схемах?» – спрашивали другие. И вообще, «не брать взятки – прямая служебная обязанность полицейских» – утверждали третьи. Сразу же были выдвинуты и вполне обоснованные подозрения: мол, открывается большой простор для разного рода махинаций, когда «сотрудники полиции могут сами подталкивать людей к даче взятки, а потом от нее отказываться, получая и «компенсацию, и раскрываемость».
По мотивам дискуссии хочу, однако, заметить, что тема эта для Воронежа не нова. Напомню, что именно здесь в бытность начальником ГУ МВД Олега Хотина в начале 2007 года родилась инициатива публичного поощрения сотрудников ОВД за отказ от мздоимства. Такая практика успешно просуществовала два-три года – ровно до тех пор, пока генерал-лейтенант Хотин оставался у руля милицейской власти. Из какого источника брались средства для поощрений милиционеров? Из внебюджетного. Это был благотворительный фонд поддержки правоохранительных органов, формировавшийся из пожертвований со стороны предпринимателей. И он приказал долго жить с приходом нового начальника главка из-за высоких коррупционных рисков.