Кузьма Сергеевич Петров-Водкин (1878 г., Хвалынск, Саратовская губерния, Российская империя —1939 г., Ленинград, СССР [теперь Санкт-Петербург, Россия]) — русский художник, синтезировавший в своём творчестве множество традиций мирового искусства и создавший оригинальный живописный язык, глубоко индивидуальный и одновременно национальный по духу.
Родиной Петрова-Водкина был небольшой городок на берегу Волги, где он появился на свет в семье обедневшего сапожника. Юность он провёл там, в суровых условиях, напоминающих описанные Максимом Горьким в «Моих университетах». Стремление стать художником привело его сначала в художественные классы в Самаре в 1893—1895 годах, а затем в Московское училище живописи, ваяния и зодчества в 1897–1904 гг., где он учился у живописца Валентина Серова.
В период с 1901 по 1907 год Петров-Водкин много путешествовал по Франции, Италии, Греции и Северной Африке. Его влекли литература и философия, он изучал мировое искусство. В эти годы его аллегорические композиции были вторичны и проникнуты влиянием европейского символизма, а его самобытность подавлялась эстетикой модерна. Однако вскоре Петров-Водкин выработал собственный стиль, гармонично насыщенный светом.
Его монументальные композиции напоминали древнерусские фрески, служившие для него источником вдохновения. Они яркие, ритмически завершённые и уравновешенные. В 1912 году на выставке объединения «Мир искусства» он представил свою картину «Купание красного коня» (1912), которая сразу же стала знаменитой. Современники увидели в ней, с одной стороны, «гимн Аполлону», а с другой — предвестие грядущего катаклизма и обновления мира. (Первая мировая война разразилась через два года, а русская революция — через пять.)
Вера в значимость гуманизма, силу человеческого духа и торжество добра над злом питала энтузиазм, с которым Петров-Водкин встретил Октябрьскую революцию 1917 года.
Идеализация была характерна для зрелых работ Петрова-Водкина и очевидна как в его портрете знаменитой поэтессы Анны Ахматовой (1922), так и в портрете В. И. Ленина (1934).
Одной из наиболее необычных черт стиля Петрова-Водкина было использование сферической перспективы, в которой он был превосходным мастером.
Критик, историк искусства XX в Николай Николаевич Пунин отмечал, что творчество Петрова-Водкина — это «апофеоз, последняя вспышка ренессанса на русской почве». Пунин писал:
«Петров-Водкин преобразил окружающую нас действительность и поднял её на ту высоту художественного синтеза, где она переходит в новое качество, вступая в величественную жизнь художественного символа... Перед зрителем развёртывается преодолённый мир, поднятый до большой формы, до большого стиля».
Очень личное в искусстве Кузьмы Сергеевича подметил Александр Бенуа, который писал, что «произведения Петрова-Водкина овеяны настоящей художественностью, прекрасной прихотью, свободой вдохновенья: его искусство предназначено для больших плоскостей, для монументальной шири».
Сергей Маковский обратил наше внимание на связь художника с землёй, крестьянством:
«Крестьянин саратовской губернии по происхождению, Петров-Водкин принадлежит к числу тех исключительно одарённых русских талантов, которые придают особый оттенок современной нашей живописи..., оттенок почвенной, варварски свежей силы...».
Сам Петров-Водкин устами живописца Ламина из пьесы «Жертвенные» говорит:
«Художник — это братцы такая сила.. такая силища! У него величайшее оружие власти над человеком! Всеми путями войдет он в душу людей, но перевернёт их».
Созерцание мира в первозданной цельности нетронутого бытия мы встречаем в картине Петрова-Водкина «Девушки на Волге», 1915 г, которую сам художник считал «поворотной точкой» в своём творчестве.
Первое впечатление от картины «Девушки на Волге» такое, будто мы стоим перед многофигурным барельефом фриза античного храма и оказываемся в едином потоке плавно двигающихся фигур... Искусствовед Н. Л. Адаскина считает, что эта картина имеет сценическую композицию, причём сцена вращается и мы можем мысленно увидеть стоящих перед нами девушек со всех сторон. В композиционном центре доминируют две фигуры в красном. Петров-Водкин в этой картине предстал пред нами философом цвета.
В картине «Утро. Купальщицы», исполненной в 1917 г., разлиты тишина и покой. Это одна из самых ласковых и уютных картин мастера о размеренной, мирной и счастливой жизни женшины-матери в согласии с Богом и природой. Константин Владимирович Костин в монографии о Петрове-Водкине подчеркнул слова живописца:
«Существуют декоративность и психологичность изображаемого. Вместе они составляют искусство образа. Вся ответственность ремесла живописи в том и заключается, чтобы постоянно уравновешивать эти две стороны... Декоративность — это порядок распределения формы, цвета на картинной плоскости, чтобы глаз зрителя приобрёл ... физический покой для, возможно, сильного восприятия второго действия... психологического».
Физический покой в картине «Утро» достигнут именно этим порядком распределения формы и цвета. Обнаженные — женщина в белом платке на голове и мальчик с крестиком на шее — стоят перед нами у самого нижнего края картины, в своей отрешённости от суетного мира. Рука матери держит руку ребёнка. Это неразрывная соединительная ниточка жизни... Они в исповедальной чистоте молитвы и благодати. Их жребий — царствие небесное... Зелено-голубой цвет этой картины излучает свет.
«В русской живописи нет мысли о последовательности во времени. Она никогда не изображает момент, но некое бесконечно длящееся состояние или явление. Таким образом, она делает доступным созерцание чуда. Русский художник воспитывался на благоговейном отношении к композиции. В линии он выражает свою верность традиции; в цвете более всего любил выражать свои индивидуальные наклонности... колорит был настоящей живой силой русской фрески и, в особенности, русской иконы», — пишет Павел Муратов.
Свое отношение к «эстетическому сознанию века, идее неделимости мира» Кузьма Сергеевич выразил в картине «Умиление злых сердец» (1914-1915 гг.). Пресвятая Богородица встречает нас взглядом мировой скорби, в котором заключена вся вселенская душа человека. Ее жест ладоней останавливает наш шаг, потрясая зрителя своим невозмутимым спокойствием. За головой Всенепорочной Богородицы сияет голубой нимб, как восходящее светило. В кругу этого нимба, слева, она держит у себя на коленях, стоящего в рост мальчика — Христа. Симметрично справа в нимбе расположен всеми покинутый, распятый на кресте Спаситель. Соизмеряя свою жизнь с Новым Заветом, Петров-Водкин на страницах евангелия делает надпись: «Нет в истории более трагической, более одинокой фигуры и более реальной личности, невыдуманной... С Христом открылось небо». Перед Христом стоит одинокая фигура странника. Пристально вглядываясь в этого странника, мы угадываем в нём самого автора картины. Пропорции странника, стоящего спиной к зрителю на картине, похожи на пропорции (известные нам по фотографиям) фигуры Петрова-Водкина. В этом уникальном произведении русской живописи начала XХ в. Кузьме Сергеевичу удалось соединить целомудрие русской иконы с ренессансными изображениями мадонн итальянских мастеров. Картина «Умиление злых сердец» — это гимн художника Божьей Матери, благодатной владычице, спасительнице рода христианского.
Подернутую дымкой печали, русскую песнь мы ощущаем в картине Петрова-Водкина «Полдень. Лето» (1917 г.), посвященную светлой памяти отца. В этой лирической картине перед нашими глазами проходит вся жизнь русского православного человека — от рождения до его смерти.
"Человек по телу подобен зажженной свече. Свеча должна сгореть и человек должен умереть, но душа бессмертна, потому попечение наше должно относиться более к душе, нежели к телу", — напоминает нам преподобный Серафим Саровский. Картина «Полдень» — это своеобразная хвалынская молитва о плодородной русской земле, яблоневых садах, о спасении бессмертной души человека. Композиция этой картгины строится на «веерах», дугах, сходящихся и расходящихся линиях. В замкнутых сегментах расположены мизансцены: в центральном — мужики несут гроб с телом покойного, а за ними идут родные и близкие. Сквозь ветвь с хвалынскими яблоками внизу картины — слева — мы видим бабу, едущую в гору на телеге, а рядом крестьянина в белой рубахе, заготавливающего дрова на зиму. Справа, на зеленой траве отдыхают косцы, а чуть выше стоит женщина с корзиной и ребенком на руках, где он радостно приветствует поднятой вверх рукой зрителя. На холме — мать кормит грудью ребенка, а левее от нее - свидание молодых. За дальними холмами, ближе к Волге, вернее ее протоку Воложке, выглядывает из-за холма белая церковь. Над всем пространством картины плывет и ширится колокольный звон. Его размеренный звук успокаивает и умиротворяет человека. Божия благодать заполняет сердца людей. "Колокол излучает огромное количество резонансной ультразвуковой радиации, которая духовно и физически очищает пространство".
Бесспорным шедевром живописи является «1918 год в Петрограде» (1920). Это полотно одно из наиболее «ренессансных» произведений мастера. Образ Петроградской мадонны воспринимается нами как мечта, как незыблемый идеал жизни. Она глядит глаза в глаза. Петроградская мадонна прижимает близко к груди худенькую ручонку ребенка. Впалые глазницы темных окон таят в себе страх и опасность. На улицах Петрограда тревожно, но она знает — ничто в мире не расторгнет ее единства с этим беззащитным сушеством. Она знает, что он ее воин, защитник, «Георгий Победоносец»— ведь у нее на плече для него сверкает, озаряется красным цветом плащ... Арки ближнего здания напоминают арки акведуков древнего мира. Своим ритмическим разбегом они подхватывают силуэт мадонны с младенцем, подчиняя глазу всю изысканно- мелодическую декоративную поверхность холста...
Противопоставляя злу - красоту, доброту, сострадание Петров-Водкин говорит нам то же, что и Достоевский: «красота спасает мир» и подводит к главному выводу своего творчества:
«Жизнь это только временная оболочка существования человеческого — она так ничтожна с вечностью, что нельзя вычислить. Душа же наша никогда не родится, не умирает, она существует так же вечно, как вселенная, ибо душа есть частица самого Бога».