Я помню это чувство. Впервые. Как будто ты стоишь на краю невидимой пропасти — и не страшно, а странно. Перед тобой крошечный человек, твой сын. Он ещё ничего не умеет, не говорит, не знает, кто ты. Но внутри тебя вдруг что-то включается. Как будто сердце настроилось на новую частоту. Частоту "отец".
А ты сам ещё в чём-то пацан. Только вчера дрался на ринге, спорил с друзьями, жил с огнём внутри. А тут — к тебе прижалась жизнь. Мягкая, тёплая, беззащитная. И ты впервые понимаешь: не ты главный. И даже не жена. А вот это существо, которое спит рядом и дышит через носик, как воробей.
Сначала ты просто носишь, укачиваешь, меняешь подгузники. Иногда ругаешься — на себя, на усталость, на бессилие. Но потом вдруг наступает момент, и ты смотришь ему в глаза — а он смотрит в тебя, как в целый мир.
И вот ты уже не можешь быть слабым. Потому что у тебя теперь роль. Настоящая. Не маска, не понты, не герой соцсетей. А отец. Не всегда правильный. Не всегда терпеливый. Иногда — злой, уставший. Но всегда — настоящий. Живой.
У меня три сына. И каждый из них — как отдельный мир
Старшему, Косте, уже 21. Он работает удалённо, пишет мобильные приложения — умный, собранный, взрослый. Где-то даже мудрее меня. Мы не всегда на одной волне, но я горжусь им. Он пошёл своим путём. И я, как отец, должен не мешать, а рядом стоять — если вдруг качнёт.
Коля — 11 лет. Учится в гимназии. В нём есть какая-то спокойная глубина. Он не суетится, он размышляет. Иногда так смотрит — будто сквозь время. С ним можно поговорить по-настоящему. Он любит порядок, аккуратность, и даже мои простые разговоры воспринимает серьёзно.
А Кирилл... Ему 8. Он хочет стать великим футболистом. Говорит: "Пап, я буду как Роналду, только лучше". И я не смеюсь. Потому что верю. Он бежит по жизни с горящими глазами. Он хочет побеждать. И главное — у него есть эта вера в себя, которую я не хочу сломать. Только поддержать. Только добавить крыльев.
Три разных сына. Три разных характера. И я — один. Между ними. Где-то навожу мосты, где-то просто молчу и обнимаю.
Я ошибался. Кричал. Иногда уходил в себя, не зная, как быть. Но возвращался — всегда. Потому что люблю. Потому что они мои корни и моя высота одновременно.
Отцовство — это как бой, где главное — не ударить, а удержать. Не навязать, а услышать. Иногда мне кажется, что именно через них я исцеляю своего внутреннего мальчика. Того, которого не всегда понимали. Который ждал тепла. И теперь могу дать это — не себе, а им.
И знаешь, я говорю своим детям, что люблю их. Не когда удобно. А просто так. Потому что это тоже мужество — быть нежным. Когда я вижу, как они растут, как шутят, как смотрят — я знаю: всё не зря. Пусть я не идеален. Но я рядом. И это уже очень много.
У них есть отец. Настоящий. Не бронзовый. С живым сердцем и мозолями. С уставшими глазами и верой в них — без условий.