Сегодня Евгению Варламову исполнилось 50 лет.
Защитником он был классным. Уже в 17 лет дебютировал в высшей лиге за «КАМАЗ» и довольно быстро стал основным защитником. В 21 в матче с «Шинником» сделал хет-трик за 12 минут! В 22 перешел в ЦСКА и дебютировал в сборной России, за которую в общей сложности провел десять матчей. В том числе отыграл 90 минут на «Стад де Франс», когда наши сенсационно победили действующих чемпионов мира — 3:2.
В том же 1999-м Варламов успел провести за сборную еще один матч — с Исландией, а потом в игре за ЦСКА получил серьезную травму, разделившую его карьеру на до и после. О том, как это было, экс-капитан армейцев годы спустя рассказал обозревателю «СЭ» Александру Кружкову.
— Какую ошибку в жизни особенно хотелось бы исправить?
— Надо было вовремя прооперировать колено. А я затянул, доверившись. И в 25 вся карьера кувырком. Намучился страшно, потерял два года...
— С чего началось?
— В 1999-м играли с «Торпедо». Пытался помешать Камольцеву убежать к нашим воротам, выставил правую ногу, и он по инерции воткнулся мне в подколенную чашечку. До конца чемпионата оставалось туров семь, мы боролись за третье место. Врачи сказали: «Поврежден задний рог мениска. Операцию можно отложить до зимы. Закачивай мышцы — и доиграешь сезон». С Долматовым, главным тренером ЦСКА, на том и порешили. Но через месяц на тренировке услышал в колене щелчок. Как теперь понимаю — порвал крестообразную.
— При таком раскладе без операции не обойтись.
— Ее и сделали — в Боткинской, Сергей Архипов, известный хирург. Но! Он ограничился артроскопией мениска, связку трогать не стал. А я в тот момент даже не подозревал, что у меня «кресты»! Вскрылось все почти через полтора года. В Швейцарии, куда приехал из-за проблем с пяткой на левой ноге. Президентом клуба был уже Гинер, он и настоял, чтобы отправили к лучшим специалистам.
— Евгений Леннорович — широкая душа.
— Клиника действительно очень хорошая. Дорогая. Когда попросил хирурга заодно и колено посмотреть, он предупредил, что потребуется МРТ. Цена — тысяча евро. Я позвонил Гинеру. В те годы подобные вопросы обсуждались с ним напрямую. Евгений Леннорович ответил: «Женя, конечно, делай!» Вот тогда и выяснилось, что все это время я играл без передней крестообразной связки.
— Такое возможно?!
— Да. Если закачать мышцы бедра, сустав подтягивается. Но от футболиста, который был на виду в ЦСКА и регулярно вызывался в сборную, осталось процентов семьдесят. Бегать быстро я уже не мог. Сильно бить по мячу — тоже.
— Кюри Чачаев, врач команды, что говорил?
— «Скоро пройдет. Потерпи». Я не вылезал из тренажерного зала, часами крутил велосипед. Каждый матч играл через боль, на уколах. Сейчас вспоминаю и поражаюсь — как выдержал?
— Архипов-то объяснил, почему не сшил крестообразную связку?
— Это первое, о чем я спросил, вернувшись из Швейцарии. А в ответ: «Женя, я ни при чем. Ищи концы в клубе». Я сорвался, психанул. Наговорил Архипову всякого. До сих пор стыдно.
— Получается, диагноз он знал, но от вас утаил?
— Да. По просьбе Чачаева. А тому приказали.
— Кто?
— Как я потом понял, то ли Дадаханов, то ли Шамханов. Близилась продажа клуба. Параллельно хотели продать и футболистов. Это разные финансовые потоки. За игрока с разрывом «крестов» выручишь одну сумму. А если парень стабильно выходит на поле, еще и капитан, — деньги совершенно другие. Вся арифметика.
— Долматов был в курсе?
— Нет. По крайней мере, когда годы спустя спросил об этом, он сказал, что ничего не знал. Я Долматову верю. У нас всегда были прекрасные отношения.
— А с пяткой что?
— Тоже эпопея! Точный диагноз не могли установить больше года. Бесконечные процедуры, ударно-волновая терапия, компрессы... Но боль не уходила. Я привык к ней, старался не обращать внимания, насколько это вообще возможно. Тренировался, играл. Хотя иногда по утрам пятка пульсировала так, что казалось одновременно бьют и по ней кувалдой, и по голове. На ногу наступить не мог, в туалет доползал на четвереньках.
— Кошмар.
— Когда Чачаева из ЦСКА убрали, пришел новый доктор — Артем Катулин. Изучил мои рентгеновские снимки, ужаснулся: «Тебе не то что играть — даже бегать нельзя! Стенки пяточной кости слишком хрупкие, в любую секунду могут лопнуть. Пятка раскрошится, останешься инвалидом».
— Реакция?
— Это еще не все. Врачи обнаружили уплотнение в пятке, опухоль увеличивалась. Заподозрили онкологию. Вот тут-то меня и накрыло. Поехал домой, напился. Два дня в лежку. Не просыхал.
— Трудно вас осуждать.
— Потом друзья навестили — Новосадов, Минько, Корнаухов, Боков, Кулик. Я встряхнулся, сказал себе: «Не отчаивайся!» Дождался швейцарской визы и улетел на обследование в Женеву. Там сперва сделали биопсию, выяснили, что опухоль доброкачественная. А мытарства с пяткой — из-за кисты. С голубиное яйцо. Хирург успокоил: «Не тревожься, через месяц побежишь...»
— Побежали?
— Куда там! Когда оклемался, рванул в Германию. Где прооперировали тот самый «крест». Дальше реабилитация. Тренажерка, бассейн, массаж, физиотерапия, мануальная. А колено — как дыня. Жидкость откачают, два дня пауза — сдувается. Приступаю к работе — сразу опухает. И так постоянно. Опять МРТ, обследования, консилиум... В конце концов немецкие врачи развели руками: «С коленным суставом все нормально. У вас другие проблемы. Но это уже не наша зона ответственности». Спас меня Гинер.
— Каким образом?
— Вернулся я в Москву, поплелся к Евгению Ленноровичу. Он спросил: «Ну и что с тобой в Германии делали?» Я начал перечислять. Когда упомянул мануальную терапию, Гинер поднял палец: «О!» Записал телефон Бориса Бакировича Праздникова.
— Это кто?
— Мануальщик, костоправ, в театральных кругах фигура легендарная. Сорок лет отработал в Большом. Массировал всех — от Плисецкой до Волочковой. Кладезь историй.
— Истории я люблю.
— Рассказывал: «У балерин с утра до вечера репетиции, никакой личной жизни. Так некоторые приходили ко мне просто полежать, мужских флюидов набраться. Выдумают повод, дескать, растяжение. А я же вижу, что все в порядке. Но не выпроваживаю. Поворкуем, одну ножку помассирую, другую, поясничку разомну. Легкие прикосновения, девчонка млеет, постанывает от удовольствия... Через 20 минут вылетает окрыленная».
— Вам-то помог?
— Да! Определил защемление седалищного нерва. Этим и объяснялись беды с коленом. За восемь сеансов отпустило. Праздников продлил мне карьеру. Пусть не в ЦСКА, а на более низком уровне. Но все равно я был счастлив. Чувствовал — еще не наигрался.
— Когда вылечились, ЦСКА уже возглавлял Газзаев. Чем его не устроили?
— Я так по футболу соскучился, что на сборах по полю летал. Ничего не болит, любые нагрузки в радость. После тренировки спокойно идешь в душ, а не на процедуры. Кайф! В Израиле первый контрольный матч провел неплохо. А вот во втором напортачил. Требовалось время, чтобы привыкнуть к новым принципам построения игры в обороне. Когда поджать соперника, когда отскочить...
— Валерий Георгиевич ждать не пожелал?
— Вызвал меня после того матча: «Женя, у тебя есть имя, опыт. Но под нашу игру не подходишь. Мне другие футболисты нужны». Я Газзаеву благодарен.
— Это за что же?
— За честность. Сидеть на лавочке совершенно не хотелось. Ушел в «Черноморец».
— Объективно: в ЦСКА уже не потянули бы?
— Почему? Не скажу, что на сборах выглядел слабее остальных защитников. Но здесь многое зависит от тренера. Кто-то в тебя верит, кто-то — нет. Обычная история. Если Долматов и Садырин были во мне заинтересованы, то Газзаев предпочел других. Он вообще в ЦСКА всю старую гвардию зачехлил.
— Кроме Семака.
— Да, Серега боролся до конца. Но и его при первой же возможности за границу сплавили...
Егор Сергеев, «Спорт-Экспресс»