У Груни приключился зять.
Недосмотрела.
У нее все всегда было досмотрено и обихожено, и старенький уже лысенький муженек, проживший под неусыпной заботой своей Грунечки, ныне впавший в бессловесное подчиненное состояние.
Досмотрено и немаленькое крепкое хозяйство с большим богатым огородом, и бестолковые куры, и свиньи, и большая корова Машка, кормилица и поилица всего семейства.
Она, вот как вышла замуж за обладателя родительского дома одинокого возрастного Коленьку, так сразу и взяла все под свой неусыпный контроль.
Делала она все всегда по своему усмотрению, постороннее усмотрение ею не рассматривалось в принципе, и единожды восставший супротив нее муж, получив скалкой в лоб и пролежав в больничке по причине сотрясения и без того слабого мозга, под неусыпным же уходом своей Грунечки, причитавшей об невозможности вступления с ней в конфронтацию, во избежание повторения подобных членовредительств , оставил поперечные попытки.
Сына, конечно же, растила Груня сама, иногда допуская мужа к исполнению отцовских обязанностей, чему тот был рад безмерно, и они с сыном отбывали на рыбалку, где чувствовали себя настоящими мужчинами, свободными от маменькиного «неусыпного».
Дочке же от «неусыпного» деваться было некуда, и поэтому она приняла этот факт как данность и росла при маменьке любимицей.
Любимица выросла в красавицу и безмерно восхищала маменькин глаз и сердце. Груня все представляла, как она поведет под венец свою красавицу замуж за такого же красавца и они потом будут жить при ней с шустрым и деловым зятем...
Собственно, другое место проживания взамен своего крепкого хозяйства Груня для дочки даже и не рассматривала.
После окончания школы на «отлично» дочка подалась в институт в большой и шумный город. Груня, отправив дочку, тревожилась и не спала ночами, и даже маленький внук, народившийся у незаметно повзрослевшего сына, ее не отвлекал от беспокойства за доченьку.
Сына Груне пришлось «отлучить от груди», как только он освоил «родительскую поперечину» и попал под влияние некой особы, которая вскружила ему голову и под чей «неусыпный» он благополучно перекочевал, после того как Груне пришлось раскошелиться на веселую свадебку.
***
Каждый выходной она собиралась и, нагрузив сумки доморощенными харчами, ездила в город в общежитие, где сразу становилось тише и дисциплинированнее в ее присутствии, ибо «неча».
По окончании института дочка распределилась по специальности в хороший веселый коллектив и запретила маменьке приезжать навещать.
«Мама, ну что вы меня позорите-то? Вот в последний приезд начальника моего обозвали «шкурой», сломали у него в кабинете стул, оторвали ручку от двери, хотя она прекрасно открывается, но в другую сторону. В общем, больше не нуждаюсь я в ваших заботах о моем заработке и рабочем месте!»
«Вот так прям и сказала!» — жаловалась Груня мужу, тот вздыхал и радовался, что начальник не осерчал, а оставил дочку работать, невзирая на Грунину «заботу».
Груня обиделась и перестала ездить к дочке.
Дочка в отсутствие маменьки стала смелее, самостоятельнее и обнаружила среди коллег очень симпатичного, доброго, немного бестолкового Ярика.
Ярик влюбился без памяти и тут же предложил руку, сердце и свою медицинскую карту, честно признавшись, что у него на почве сильных волнений может приключаться приступ какой-то непонятной «каталепсии», после которого он решительно ничего не помнит.
Грунина Василина на диагноз махнула рукой и решила, что они смогут не допускать этих самых волнений и поэтому приступов случаться не будет.
А чтобы маменька не осерчала и не совершила членовредительство от расстройства, что выбор Василины не совпал с ее — маменькиными —мечтаниями, они решили расписаться заранее, наперед свадьбы.
Вот так он у Груни и приключился... Зять.
«Недосмотрела-а-а!» — взвыла Груня, увидев на пороге дочку под руку с каким-то «прыщом» со свидетельством о браке, где ее дочь значилась уже под другой фамилией.
Зять Груне сразу не занравился, она то и дело испытывала жгучее желание дать ему в лоб скалкой, а хотя бы и просто так, чтоб не раздражал ее, Груниных, глаз своим присутствием.
«Малахольный какой-то!» — в сердцах жаловалась она мужу, и тот изображал «молчание — знак согласия», но при этом улыбался и составлял в голове планы, в которых зять присутствовал в качестве крепкой компании им с сыном.
В общем, не понравился он Груне и точка.
Да и где ж тут занравиться, если он по дому петухом ходит, а дочка вокруг него так и кружится, пылинки с него сдувает и поцеловывает, да и муж, обретя бессменного себе поддержчика во всяком деле взамен выпорхнувшего сына, совсем отбился от рук и стал частенько перечить Груне и своевольничать на хозяйстве.
Стала Груня дочку подпиливать да на всякие изъяны в муже ей указывать.
То заработок у него маленький, то-де неумейка он, то бестолковый слишком и т. д.
Василина маменьку не слушала и жила влюбленной в мужа, с которым они исправно ездили на работу, возвращаясь поздно вечером уставшими.
Зять Ярик, впрочем, не серчал, улыбался и называл Груню тещенькой, стараясь всячески угодить в силу своих способностей.
Способности у него явно были, но шли вразрез с Груней и ее представлениями и положении вещей.
Вещи у него то падали из рук, то приносили ему легкие членовредительства даже без Груниного вмешательства. Ярик хоть и старался, но был городским парнем, а потому о крепком хозяйстве имел неоформленное представление.
То он, помогая нести ведро с надоями, споткнулся и упал, пролив все на землю, на радость кошкам.
То, запаляя печку в бане, опалил себе брови в порыве получше поддуть на почти разгоревшиеся полешки.
То, помогая отцу подлатать текущую крышу на сарае, поскользнулся и...
Груня только и успела схватить падающего зятя, упав вместе с ним. Хорошо, что Грунина ловкость позволила зятю приземлиться не на землю, а собственно на тещу, прямиком на ее пышные формы, где он незамедлительно чмокнул ее в щеку в знак нежнейшей благодарности.
В общем, Ярик, по мнению Груни, был неправильным зятем.
После чудесного падения Ярик на радостях решил вести все семейство отпраздновать сие событие в парк.
В парке Груня никогда не была, а потому, конечно же, согласилась.
Эх... Народищу там... Все гуляют с нарядными детишками и с мужьями под ручку.
Груня тут же подхватила своего Коленьку под ручку, отчего тот чуть было не очутился повисшим на ней, но, оглядевшись, Груня приняла правильное приличное положение, и далее они так и шли: дочь Василина со своим мужем и Груня с Коленькой.
Сначала они шли в «комнату страха», где Груня, совершенно испуганная неожиданным появлением скелета, вырвала его с корнем (проводами) и швырнула подальше в темноту, где кто-то вскрикнул и затих.
А когда ей по волосам мазнул рукой кто-то, кого она не смогла схватить, Груня понеслась вон из этой комнаты прямо через стену, оказавшуюся в этом месте картонной, и рухнула наружу аккурат на мороженницу, которая мирно сидела в теньке, продавая мороженое страждущим.
Зять Ярик переполошился и сделал все возможное, чтоб замять это недоразумение, они с тестем ловко приладили выпавшую стену, а щедрый кошелек Ярика помог залечить владельцу аттракциона душевную рану, нанесенную этим событием.
А после оторванного руля на аттракционе «Чашечки» и выбитой двери в дамском туалете (Груня, ошалев от впечатлений и незамедлительного требования организма, открыла дверь внутрь, хотя та спокойно открывалась наружу), денег у Ярика осталось только на колесо обозрения, да и то не в полном составе.
Решено было катать тех, кто еще никогда не катался, — Василину и ее родителей.
Дергающийся глазик у мужа Василина увидела в тот момент, когда кабинка, в которую они сели, начала подниматься и выйти уже не было возможности.
Она немного занервничала, вспомнив о той самой медицинской карте, в которой упоминалась неконтролируемая «каталепсия» на фоне сильного волнения.
Кабинка поднималась, вместе с ней поднялся Грунин страх, уже слегка возбужденный той самой комнатой страха.
На самом верху, когда кабинка вдруг качнулась, у Груни лопнуло терпение, и она закричала на всю округу отчаянным заполошным криком: «Погибаю-ю-ю! Падаю-ю-ю!»
И закатила глаза, отчего Василина с отцом пришли в сильное волнение и совершенно растерялись.
Внизу... у мирно жующего мороженое Ярика с только что успокоившимся глазом, выпал из рук вафельный рожок и шмякнулся об асфальт.
От звука шмякнувшегося мороженого у Ярика приключилось видение, как его любимая Василина падает вот так же об асфальт, от пережитого видения у Ярика приключилась та самая «каталепсия».
Он в один прыжок очутился в кабинке оператора колеса и, оттолкнув его стал лихорадочно жать на кнопки, чтоб скорее спасти семейство от «падения».
Колесо звякнуло, хрюкнуло и... остановилось, кабинки с отдыхающими качнулись и застыли там, куда они успели доехать до каталепсии.
Ярик, исчерпав свой каталептический запал, сник в углу будки и не подавал признаков вменяемости
Оператор тут же вызвал милицию, скорую и... пожарников, чтоб снять застрявших с верхних кабинок.
Ремонтники так и не смогли ничего сделать, видимо, у колеса на фоне каталепсии Ярика приключилось какое-то свое «отключение мозга», не поддающееся ремонту.
Милиция обнаружила отсутствие всякого присутствия у нарушителя и поэтому вызвала «скорую», отказавшись иметь дело с невменяемым кадром.
Пожарные, сняв всех застрявших, наконец протянули свою высокую лестницу к кабинке, где, вцепившись в поручни, сидела Груня, периодически взывая к окружающим спасти ее.
Василина с Коленькой еле оторвали мать от поручней и попытались направить ее на пожарную лесенку с улыбающимся пожарником, готовым совершить подвиг по спасению Груни.
И тут произошло это...
Груня с криком «Я сама!» вырвалась из рук дочери и мужа и с ловкостью африканской макаки нырнула из кабинки с другой стороны на металлическую конструкцию злосчастного колеса.
Толпа внизу притихла, наблюдая как крупноформатная немолодая женщина проявляет чудеса скалолазания, отказавшись от счастливого спасения через пожарную лестницу.
Когда большее расстояние уже было преодолено, а дочка с отцом благополучно спустились по лесенке пожарников и Василина, нашлепав по щекам мужу, привела его в чувство, до приезда скорой , у Груни кончился «запал» смелости, шокового состояния и африканской ловкости.
Она глянула на толпу внизу, на своего мужа, причитавшего об ее вселенском упрямстве, на дочку, обнимающую виновника сей беды, и с криком «Простите меня!» разжала руки.
Ярик уловил момент самый первый и в один, практически, прыжок оказался на месте предполагаемого падения с криком «Долг платежом красен!»
Через секунду Груня рухнула в руки зятя, у которого, конечно же, никогда не хватило б сил поймать столь объемный предмет, и они распластались на земле в обратном положении тому, в честь которого и был поход в парк.
***
Груня, выйдя из больницы, совершенно преобразилась, как будто в момент падения из нее вылетели упрямство, «неусыпность» и вообще всякое гордое состояние, под которыми все домочадцы находились до приключения в парке. Она, заменяя дочку, неожиданно оказавшуюся в положении, ездила к зятю, кормила его с ложечки и обеспечивала весь надлежащий уход по рекомендациям врачей.
Аккурат к рождению внучки зять наконец встал на ноги, и в роддоме малышку встречала вся семья в полном составе.
А еще через полгода Груня совсем пришла в себя, монополизировала внучку под свое «неусыпное» и продолжила свой «произвол» на своем большом хозяйстве. Зять вошел наконец , в Грунино сердце полноправным обитателем, и жизнь потекла своим чередом.
***
Спасибо всем кто дочитал и поставил лайки 👍♥️
Надеюсь вам понравился мой новый рассказик , вы улыбнулись а кто то возможно узнал кого то из своих знакомых или родных 😁
Теперь уже , по традиции , а точнее по наущению дзенплатформы , не желающей более менее вменяемо оплачивать рекламки втыкаемые в публикации , выставляю выданную нам писакам шляпу 🤷👇
https://dzen.ru/prajisn?donate=true