Пожалуй самая закрытая фигура в современном андеграунде. Информации о Борисе Белокурове (настоящая фамилия) крайне мало. Ореол памяти сужен короткими воспоминаниями друзей и несколькими лайв видео с концертов и квартирников. Виной тому была бескомпромиссная антикоммерция к своему творчеству и в частности к деятельности его поэтически - музыкальному проекту «Соломенные еноты» (альбомы никогда не издавались и не продавались).
Константин Мишин, лидер группы «Ожог» (интервью для книги «Формейшен») :
«Усова продажа кассет страшно бесила. Он считал, что это должно быть закрытой элитарной тусовкой, в которой записи распространяют только по друзьям, а остальные все этого недостойны».
Алексей Никонов «Последние Танки в Париже» (интервью для книги «Формейшен») :
«Я слышал историю, что Усов пришел в магазин „ЗигЗаг” и кому-то дал… [побил — прим. ред.] за то, что его кассеты там продаются за деньги. Не знаю, правда ли это, но пусть будет так, легенда работает на артиста — он сам это доказал. И он показал пример внесистемного существования, агрессивного, нехипповского, пытающегося сломать общество спектакля. Он все эти вещи вскрывал в своих текстах — поэтому я когда услышал „Соломенных енотов”, чуть из поезда не выпрыгнул, такой талант. Кто в России серьезные тексты делал кроме Усова и Летова, я даже не знаю».
Сложноорганизованный, аскетичный, пропитанный духом саморазрушения, в постоянных размышлениях и рефлексии, способный уловить поэзию даже в самых обыденных и повседневных вещах. Борис был эталонным представителем панк-поэзии, олицетворением нонконформизма и нигилизма, с уклоном в эстетику с сложновычленённой философской идеей.
Георгий Мхеидзе (интервью для книги «Формейшен») ::
«…позиционировал он свое поведение очень жестко. Если ты честный человек, то ты должен жить так. Если ты говоришь, что не играешь во всю эту буржуазную херню, то и не играй в нее. Не устраивайся вообще ни на какую работу, потому что это проституция и трата времени. Сиди дома, смотри старые фильмы и читай книги. Когда Боре говорили, что вот, мол, я на работу пошел, у меня теперь есть новые возможности, он отвечал, что у тебя есть возможность только просрать свое время и личность. „В Советском Союзе написали десять тысяч хороших книг, ты их все прочел? Иди и читай!”».
«Соломенные еноты» были своего рода исключением из правил. Позиционировав себя как панк-эстеты, они выбивались из общего представления о панк музыке в целом. Скорее это был оркестр сопровождения для поэзии Бори Усова. Странное и очень запоминающееся явление в «музыке не для всех». Ржавый, грязный, скрипучий локомотив контркультуры, тянущий за собой состав массивных историй собранных в вагоны песен.
В 80-90е годы Борис параллельно с творческой деятельностью в «Соломенных енотах» и работой во многих других сайд-проектах, занимался развитием андеграундного движения в Москве (так называемого «формейшена». Являлся автором и редактором самиздатовских журналов «ШумелаЪ мышь» (в соавторстве с Борисом Гришиным «Соломенные еноты»), «Связь времён» и «Мир искусства».
Сергей Кузнецов (интервью для книги «Формейшен») :
«Борис Усов — один из последних людей, заставших и впитавших сложную советскую культуру восьмидесятых. Там есть масса моментов, которые для людей другого поколения непонятны, а для Усова абсолютно естественны. Например, жестко ограниченное количество информации, с которым ты вынужден иметь дело, — люди этого поколения выросли не на фильмах даже, а на книжках о фильмах. И оттуда растет интерес к тому, как рассказать о том, что в принципе в слова не укладывается — „ушами не услышать, мозгами не понять”. Согласитесь, что это сам по себе очень странный жанр — жанр пересказа, однако в случае с „Енотами” он сработал. Отсюда и представление об эзотеричности этой информации, о том, что ее надо оберегать и сохранять. Очень показательна история, как Усов долгое время не давал одному своему приятелю книжку Воннегута „Сирены Титана”, при этом сильно ее расхваливал. Через пару лет этот человек узнал, что у Усова все это время книга была дома. Когда он спросил Усова, как же так, тот сказал ему: „Мне показалось, что тебе не надо ее читать”. Вот это представление, что книжка, при этом изданная изрядным тиражом, есть вещь эзотерическая и ее можно выдавать или не выдавать в соответствии с какими-то соображениями глубинного толка, — это очень усовская логика».
Будучи большим поклонником старого кино и в частности Индийского кинематографа (являлся официальным критиком, публикующим регулярно рецензии в газете «Завтра», был ведущим автором и редактором журнала «Мир индийского кино» и даже написал книгу «Супер звезды Болливуда. Митхун Чакраборти . Наследник из Калькутты») он пытался в текстах песен выстроить не просто рифмованные строчки, а некий сценарий или даже словесный видеоряд. Каждая песня «Соломенных енотов» это полноценная рассказанная история.
Борис «Рудкин» Гришин (интервью для книги «Формейшен»):
«Для Усова история, рассказанная в „Соломенных псах”, очень важна — как-то раз он обронил в разговоре: „Если бы у меня были дети, то я бы их сразу научил главному — бить первыми”. Родителей он обвинял в том, что они его этому не учили. В этом и заключался в девяностые его метод — неважно, каковы твои силы, плевать на страх, не надо думать о том, что будет потом, — ты просто ввязываешься в драку за дракой, а потом уже тебя начинают бояться».
Как и любой радикальный борец с конформизмом Борис освоил метод, при котором философская мысль раскрывается гораздо шире обычных рамок сознания. Алкоголь универсальный источник стремления к протесту. Но был исключением в писательском мире, не создавая дифирамбы зелью, как это делали Хемингуэй и Ремарк.
Денис Третьяков, лидер группы «Церковь детства» (интервью для книги «Формейшен»):
«Усов произвел на меня очень сильное впечатление, я хорошо знал его песни, читал его журналы, и при личном общении он показался интереснее даже. Я думал встретить такого яркого экстремиста, поскольку я люблю радикалов, а встретил еще более яркого интеллектуала, что меня и подкупило. Он не только очень яркий и ранимый, но и очень умный. Еще производит впечатление то, что он не разделял и не разделяет жизнь и творчество. В этом смысле то, о чем он поет, это то, чем он живет, у него жесткая претензия к миру, и отсюда его непримиримый конфликт, который он не спускает на тормозах, как большинство других музыкантов. И неустроенность его именно отсюда, а не из-за того, что он употребляет алкоголь, я знаю людей, потреблявших алкоголь в гораздо больших количествах. Очень много людей в андеграунд попадают либо из-за жажды экзотики, либо из-за нежелания связываться с какими-то социальными структурами, но желания крайне ограниченного. То есть мы никогда не будем звучать на „Нашем радио” и не будем играть на крупных фестивалях, но этого-то мало, ведь живем мы обычной жизнью, мещанской, ходим на работу, воспитываем детей, сочиняем песни — в общем, живем как можем. А Боря сразу показал, что он живет на вершине человеческих и поэтических возможностей, что он и есть герой своих песен».
Георгий Мхеидзе (интервью для книги «Формейшен»):
«Усов вообще был человеком, сочетающим темперамент футбольного болельщика, душу котика из японского мультфильма и интеллект профессора. Так что приключения случались постоянно. При этом трезвый Боря — это милейший, деликатнейший человек, который триста раз извинится, что он первый в дверь прошел».
Алкоголь и саморазрушение постоянные спутники нетривиальной гениальности, являющиеся ресурсным способом извлечения канонов собственного мировоззрения из недр потаённых в сознании знаний. Преуспеть в этом исследовании не составит и малейшего труда, остановиться на начальном этапе, получив необходимый экспириенс, уже огромный труд.
Андрей Смирнов, заместитель главного редактора газеты «Завтра» (интервью для книги «Формейшен»):
«Как мрачно пошутил один мой друг — по пути саморазрушения шли многие, но только Усов победил. Остальные либо, движимые инстинктом самосохранения, с него сходили, либо отправлялись на тот свет — а Усов смог вроде как и уничтожить себя, а вроде как и остаться с нами».
Жизнь Бориса Усова и в частности его поэтическая и музыкальная деятельность достойны полноценной книги и освещения в СМИ, для популяризации его творчества. Хотя… Он был всегда против любого МассКульта и понимал, что настоящий творец должен оставаться и в тени. Он не нуждался в оценке своих поэтических способностей, разборе творческой деятельности в целом. Он просто делал своё дело и жил свободно, не задумываясь о завтрашнем дне. Согласитесь, не каждый может себе позволить такое.
Возможно через много лет по закону, озвученному Башлачёвым «Сегодня умер, а завтра поэт», Борю Усова буду читать и цитировать миллионы, но это уже будет полное противоречие его старанию быть в глубоком андеграунде. Поэтому вопреки распространённому пожеланию «Давайте сделаем достоянием страны!», хочется просто оставить всё на своих местах.