Мягкий шёлк постели; полупрозрачные одежды и дорогие украшения; сладкое вино и изысканные фрукты — другие девушки с удовольствием поменялись бы с ней местами. Ей всего шестнадцать, но она видела больше, чем многие старейшины. Их сгоняли с гор к воде, говорили, что «там» — в земле за морем — будет лучше. Это здесь человеческая жизнь не стоит и копейки, а «там» — там свои, единоверцы. Корабли были забиты до отказа, умерших выбрасывали за борт. Но она выжила, она хотела жить. На другом берегу было то же самое — переполненный отчаявшимися людьми вонючий лагерь, боль, тоска и смерть. Однажды в лагерь пришёл торговец. Он пил чай под их навесом, часто поглядывая в её сторону, а потом с масляной улыбкой провёл неожиданно проворными пальцами по её волосам. — Тебе повезло, — гнусаво сказал он отцу и оттёр пот со лба замусоленным шёлковым платком. — У твоей дочери нежная белая кожа и особый цвет волос, как у женщин из Англии. Таких, как она, очень ценят в гаремах Стамбула. Я заплачу тебе достаточ