Прости меня Александр Сергеевич.
- ШВОЛОЧЬ!!! Какая шволочь это сделала??? – истошный вопль сотряс терем, заставив сторожевых псов попрятаться. Вылетело три витражных окна. На кухне опало все тесто. Бояре дружно перекрестились и вспомнили что у них молоко на плите, куры не доены, утюг не выключен, и вообще, засиделись они чего-то.
Уйти никто не успел… Трехдюймовой толщины дубовую дверь вынесло вместе с косяком… И в проеме все увидели ЕЁ – белочку. Ту, к чьему миниатюрному резному теремочку на главной площади, стекался весь приезжий люд посмотреть и послушать на песни и пляски рыжей озорницы. Но сейчас! Грозный рык и яростный взгляд обычно очаровательного создания, заставил бы попятиться даже Змея Горыныча.
- И так… - белочка, размером с не крупную рысь сделала шаг вперед, все сделали три назад.
- Отче наш… - срывающимся, дребезжащим голосом затянул, какой-то слабонервный боярин.
- Какая шв…, тьпфу! – выплюнула белочка осколок резца, - какая сволочь подменила орехи?
- Но… но… Положено же… - залепетал князь. – Белка песенки поет и орешки все грызет… Слуги стерегут… - под тяжелым взглядом белки голос становился все тише.
- Княяязь… Гон… Гвидон, - тяжело вздохнула белочка, - СЛУГИ ДОЛЖНЫ СТОРОЖИТЬ КУСТ, ЧТО ДАЕТ ЗОЛОТЫЕ ОРЕХИ С ИЗУМРУДНЫМ ЯДРОМ. Мозг тебе видно от дубовой бочки, где ты рос достался, от папы уши, от мамы везучесть.
- Не надо так! Я езмь князь!
- Ох ты ж! А скажи-ка, князь, я – кто?
- Белка? – князь Гвидон оглянулся в поисках поддержки, но увы.
- Вот именно! Я – БЕЛКА! А не Моня Шмулерсон – ювелир с Малой Арнаутской. Ты сам-то камни грызть пробовал? Изумруд так-то чуть помягче алмаза.
- Но купцы же говорили … это… самое…
- «Родила царица в ночь, не то сына, не то дочь» - говорят купцы даже на берегах Инда и Ганга.
- Это не правда! Маму оклеветали! – возмутился князь.
- Маму-то да, оклеветали… А вот от дуба, из которого бочку делали ты явно взял слишком многое.
- Что супруг мой ты не весел, что ты голову по… - традиционно затянула зачитавшаяся письмом царевна-лебедь, и явно не ожидала споткнуться об обломок косяка, и от неожиданности выдала фразу на удмуртском диалекте с тевтонским акцентом. - О май либен дэр эеман. Что есть… Что здесь произошло?
- О! Нибелунговна! – очень не добро протянула белка.
- Вас из дас!
- По-русски государыня, говорим по-русски!
- Хорошо! Что здесь слючится? – от волнения у царевны-лебедь резко прорезался акцент долины Рейна.
- Ты помнишь с каким условием сманила меня из храма царства Каликуты что на берегах благословенного Малабара?
- Дда… Дом. Нормальная пища. Защита от поклонников Кали и тугов-душителей. Уважение.
- А теперь смотри сюды! – белочка продемонстрировала покореженную улыбку!
- О май!!! Либен сюпрюг, Гвидо, что ты опять учудил? Вы есть уф… ох… офигеть!!!
- Милая, но ведь говорили же… - залепетал «либен», почуяв приближение звездюлей, и засуетился вокруг рассерженной жены, - я так не буду больше. Я исправлюсь. НЕ волнуйся, душа моя.
- Угу! ТАК – больше не будет. Он, между прочем, дядьку Черномора пытался в воду загнать, хотя тот и объяснял, что они – морская пехота, а не караси!
- Ох… - грустно вздохнула Лебедь. – А ведь еще и дядя Кошт отписался что приедет…
- В смысле Кощей? – озадачилась белочка. – ты это, при нем про «кошт» не ляпни.
По пустым коридорам разнесся звук четкого печатного шага:
- Левой! Левой! На месте стой! Раз-два!
В зал решительно вошел дядька Черномор, из-под чешуйчатой кольчуги проглядывала тельняшка. Мрачно осмотрев зал, он спросил:
- И чего тут?!
Осанистые бояре под этим взглядом попытались изобразить малозаметные элементы интерьера. Князь стал выглядеть молодым щеглом. А белка продемонстрировала обломок зуба:
- Вот!
- Ясно! Племяшка, внеси в голову своего мужа немного ума, не то я им займусь. Володька! - гаркнул он коридор, - Уборщиков пришли.
- Да вот… Люблю я его… И глаза у него такие синие… И он милый такой, дядюшка.
- Милым должен быть котик, а князь должен быть суров, как таежный лесоповал.
- Папа сказал, что я хорошо правлю. - попытался влезь князюшка, - и мама хвалит… - сник под взглядом воеводы он.
- Ма-ма хвалит… - почти нецензурно повторил дядька, - Короче, князь. Еще раз… и сам будешь морскую стихию осваивать.
- Ой! Чуть не забыла! – всполошилась царевна – дядя Кощей прибудет с визитом. По весне.
- Таа-ак. – воевода задумчиво пригладил бороду, - Ну что ж… Возрадуйся, княже – ты призван в морскую пехоту и к весне или мы тебя воспитаем, или вариантов у тебя нет.
- А… А!.. А??? – «возрадовался» князь Гвидон.
- За хозяйство не волнуйся, жена у тебя не только умница, а еще и волшебница. – и подняв Гвидона за шкирняк направился в казармы.
Бояре с ужасом смотрели вслед, а белочка, радостно скалясь махала в след платочком.
- Итак. Первый вопрос на сегодняшнем рассмотрении – бюджет, - начала царевна, поудобнее устраиваясь в кресле.
Кто-то из бояр всхлипнув упал в обморок. В отрытые окна слышались птичьи трели и команды:
- Упор лежа принять. Двадцать отжиманий за пререкание со старшим по званию.
- Я – князь!
- Ну это ж совсем другое дело. ПЯТЬДЕСЯТ отжиманий! И сто подтягиваний на перекладине, карась зелёный!
- А служба-служба везде - и на земле, и на воде… - задорно затянули тридцать три богатыря, отправляясь в дозор.
- Матушка Земля, белая березонька… - донеся голосок, неведомо когда ускакавшей белочки, с центральной площади.
- Это еще что за статья расходов «Прокатило»? Нет уж, судари мои, разлюбезные. Не прокатило!
- Отче наш, Иже еси на небеси… - безнадежно забубнил очнувшийся боярин и снова ушёл в спасительный обморок.
- Двадцать один, двадцать три. И все? А ну-ка еще!
- Ма-ма… - придушенно всхлипнул Гвидон, болтаясь на перекладине, как свежепостиранное белье.
- Я тебе до самой весны и мама, и папа, дедушка любимый! Двадцать четыре…
До весны оставалось восемь месяцев…
17.07.2025
Боровичок и одобривший это безобразие дед Боровик