К 101-летию со дня рождения
Однажды беседовали с друзьями о воздействии искусства. Припомнили рассказанный в печати красивейший случай — о том, как к человеку, потрясённому танцевальным искусством Махмуда Эсамбаева, прямо на концерте вернулась речь, способность говорить! А утратил он речь на войне, от тяжёлой контузии. И потом этот человек стал постоянным зрителем и, кажется, даже другом артиста.
Читала об этом не раз, но тут неожиданно словно замкнулась цепочка в памяти и всплыло другое — моё собственное воспоминание. О зрительском подарке, необычном и исключительном даже для концертов Эсамбаева. Подумала: а вдруг это дарил тот самый зритель?.. В особой выразительности подарка угадывалась полновесность человеческой судьбы.
* * *
Дело было на концерте Эсамбаева в Москве, в Театре эстрады, в конце 1960-х или начале 70-х годов. Моё место находилось на галёрке, сидела с биноклем. Спасибо, достала хотя бы такой билет. Но сцена Театра эстрады была спланирована удобно — большим полукругом выдвинута в зал, обзорность сверху очень неплохая, и довольно близко.
Эсамбаев всегда заканчивал концерты «Макумбой» — бразильским ритуальным танцем. Его герой, заклинатель, своего рода жрец, побеждает злого духа ценой жизни, принося себя в жертву. «Соль» даже не в изображении финальной схватки и смерти, а в том, что герой знает, на что идёт. Трагический, глубокий танец.
Выходы Эсамбаева на поклоны — спектакль в спектакле! поклоны незабываемой красоты! Обоюдная передача благодарности, «взаимообмен токами». Воздух ещё продолжал «светиться» ореолом жизни, приносимой жрецом в дар, из любви к людям. А Эсамбаев уже создавал из поклонов новые произведения искусства, другую цепочку даров и дарения. В какую индивидуальную картину он развёртывал принятие от зрителей каждого подносимого букета, а их было море! Как рыцарственно провожал зрителей обратно в зал!..
Чрезвычайно подходил сюда и экзотический костюм из «Макумбы». Подлинный, преподнесённый артисту в Бразилии. Он подчёркивал ритуальность происходящего. Высокий головной убор из перьев больших птиц, облегающее одеяние из шкур ягуара или подобного зверя. Знаменитая на весь мир талия Махмуда — обнажена, голени — тоже. Со шкур одежды вдоль туловища и над босыми ступнями свисают бархатистые звериные лапки, мягко покачиваются в такт шагам. Тайна и открытость, теплота и молниеносность. Избранность.
* * *
Длилась серия «поклонных» выходов Эсамбаева обычно минут двадцать (а может и тридцать, с учётом устного монолога, которым он в те годы одаривал зрителей уже сверх танцевальной программы, в самое-самое заключение концерта).
Когда занавес сомкнулся и закрыл сцену, то на виду осталась только неширокая дорожка по кромке просцениума, перед занавесом. Дорожка предназначалась для выходов на поклоны. Так как она шла по дуге, то была довольно длинной. Существенно длиннее, чем на взгляд по прямой. Зачтите этот штрих…
И вот, уже с самого первого выхода на поклоны, навстречу артисту — осыпая и его, и сценическую дорожку — полетела из партера вереница нежно-голубых незабудок! И… она была нескончаемая! Словно от рук факира!!!
Оказалось, что зритель, сидевший в центре первого ряда, имел в запасе очень большие корзины с букетиками незабудок. Как уместились такие запасы в проходе у подножия сцены?! Мне и вообще большинству публики, кроме зрителей первых рядов, корзины прежде были незаметны — без повода приглядываться.
Букетики были такие крохотные — тоненькие и нежные, могли приминаться как трава, и, конечно, по ним было безопасно ходить босыми ногами.
* * *
Махмуд Эсамбаев встретил дар смущённо и бережно. Вообразите всю кошачью грацию и достоинство, свойственные этому артисту, — и как его идеальные, царственные ноги, да ещё украшенные лапками хищного зверя, — находили на полу один, другой свободный островок… чтобы не наступить на цветы! Чутко, пластично и — не теряя ведь темпа.
Но цветы, как по волшебству, продолжали осыпать артиста и сцену… и вскоре устлали всю дорожку сплошь. Артисту не оставалось ничего иного, как идти. По живой, наслаивающейся россыпи цветов. Словно по дощатому полу.
* * *
Он ступал по незабудкам — ноги утопали. Превознесённый, благодарный, растроганный. Казалось, у него пресекается дыхание от избытка чувств и он не в состоянии говорить. Делал изысканные жесты, посылая свои несравненные поклоны Зрителю!
— А у того, видим, иссякли теперь его корзины!.. Конечно, в руках других зрителей ещё много «обычных» букетов дожидались своего вручения. Но без летящих незабудок казалось уже немыслимо — праздник оборвётся… Не рассчитал?.. Общий огорчённый вздох пронёсся по залу… Ах ты…
И — вдруг — из-под сидений (тут уже все углядели!) были извлечены ещё, новые, полные корзины!!! и — пошло по новому кругу…
Зал бушевал, аплодировал, плакал, чуть что не кидался друг другу в объятия, и всё это на самой высокой, одухотворённой ноте. Эсамбаев, наклоняясь навстречу цветам, стал взмахами рук, раскрытых ладоней — перенаправлять летящие незабудки обратно в зал — голубые букетики от внезапности взлетали высоко и как фонтанчики ниспадали на зрителей первых рядов, а зрители, конечно, снова подхватывали их и снизу вверх снова осыпАли артиста!..
Больше ни разу, никогда не видела подобного. Счастье всей жизни.
* * *
И самое главное, что нужно рассказать, а притом — это рассказать невозможно. Как этот человек, Зритель с Незабудками, совершал своё подношение… как от его рук возносились к Артисту цветы…
Постарайтесь поверить, пожалуйста, — это «как» было самым красивым! Именно самым красивым из всего священнодействия!.. Вот, казалось, почему Артист настолько сильно взволнован и счастлив. Выразительность полёта увенчивала и превосходила всё. И очевидную даже в рассказе гениальную красоту замысла. И невероятное даже для очевидцев количество цветов. И поразительно трогательную здесь — среди ярких торжественных букетов — светящуюся, воздушную нежность маленьких незабудок, и их бездонную символичную глубину.
А ведь освещение и мизансцена лишь едва позволяли различить фигуру и руки дарившего. Какой магией этот Полёт Незабудок, его ритм и траектории, настолько совершенно выражали чувства человека… само биение его сердца… Каким единым дыханием жили этот Зритель и сцена…
Ах, они оказались достойны друг друга — великий Артист и великий Поклонник.
Потому и думаю: может, тот самый человек? Какой-то т-а-к-о-й контакт... т-а-к-о-е благоговейное раскрытие… приношение всего…
Но как знать… может, это другая чья-то судьба. Ещё одна судьба и ещё одна безграничная благодарность.
* * *
Махмуд Алисултанович ЭСАМБАЕВ (15.07.1924 -- 7.01.2000), танцовщик, народный артист СССР, президент Международного Союза деятелей эстрадного искусства, академик Международной Академии танца.
На этом Вечере воспоминаний в Московском Доме учёных удалось приобрести книгу Владимира Загороднюка «Маленькие тайны гордого Махмуда», там на мой взгляд самая прекрасная фотография Эсамбаева в индийском «Золотом Боге». Ракурс только по пояс, и однако образ танца передан невероятно верно. Какое мастерство фотографа! Фамилия в книге не названа. Показываю это фото в начале статьи.
О самом Вечере воспоминаний можно прочитать в моём первом блоге.
Текст в обновлённой редакции специально для Дзен.Ру, предыдущий вариант опубликован в моих мемуарах на Прозе.Ру в 2004 году, есть обсуждения — воспоминания зрителей с интересными подробностями. Не о Незабудках, а о самом Эсамбаеве, о его танце и общении с людьми. Про Незабудки не встречала больше нигде. Хотя очевидцев было много — зал Театра Эстрады в те годы вмещал около 1300 зрителей (а ещё ведь много других людей находились в здании в тот вечер), и был он на концерте переполнен, как и всегда на выступлениях этого величайшего, единственного в мире Артиста.
Ваша — Лера Сейгина (Тележка-тревел)
25 июля 2025, Москва