Своё детство Кристина помнит хорошо. Она жила с мамой, а своего родного отца никогда не знала. Родители развелись, когда ей было 2 года.
«Тогда мама взяла нас со старшей сестрой и уехала в Питер, не сообщив об этом никому, кроме своих родителей. Мама много работала, она кассир в крупном магазине. В мои 12 лет в нашей нормальной жизни появился отчим. Отчим намного старше мамы, практически дед. У него уже и внуки были. Что она в нём нашла, я не понимаю до сих пор. Он забрал и маму, и нас с сестрой со съемной убитой коммуналки и перевёз в нормальную двушку с ремонтом. Всё бы ничего, но он стал меня воспитывать с первого дня. Постоянно ворчал, требовал, чтобы я отчитывалась, где и с кем гуляю. Напел матери, что все нормальные девочки должны ходить на кучу разных кружков и учиться не ниже «4». Мне всё это быстро надоело, и я стала оставаться у подруг, прогуливала школу. Учиться не хотелось. Мать меня ловила. Отчим отчитывал, как маленького ребёнка.»
Со временем у Кристины сложилось мнение, что она была всегда плохой, а сестра – хорошей.
Сестра училась хорошо, танцевала, лепила из глины разные красивые поделки. Сестра могла отчиму и маме приготовить после школы, по утрам жарила блинчики, а Кристина на фоне такого яркого поведения всегда оставалась в тени.
«Золото, а не дочь. Ну а я недоразумение какое-то. Я постоянно себя винила. А еще больше винила отчима и сестру.» - вспоминает Кристина.
Наркотики я попробовала в 13 с половиной лет.
Я просто решила употребить, хотелось узнать, что будет и какой эффект последует. Я планировала кайфануть. Хотела новых ощущений. И раз я и так плохая, то могу быть еще хуже. Купила сама, через всем известную социальную сеть. Найти было просто, тем более на паблики я была уже подписана давно и знала, где искать. Это был амфетамин.»
Так была пройдена та черта, за которой начинается совсем другая жизнь.
«Сказать, что мне понравилось – ничего не сказать. Энергии вагон. Хотелось покорять этот мир. Мне казалось, что я могу всё и даже больше. Употребляла я и дома, и в школе. Одна. Первый месяц мне никто был не нужен. Но в течение полугода я уже употребляла и амфетамин, и мефедрон на регулярной основе. Мне было неважно, где я и с кем. Моё окружение составляли исключительно употребляющие люди. Дома я старалась не показываться. Ничего не менялось: отчим орал, мама плакала, сестра поддакивала. Школа грозилась отчислением, двойки сменялись пропусками.»
Тот факт, что Кристина наркопотребительница, ей не очень нравился, она не считала себя наркопотребительницей, ей казалось, что все это просто отличает ее от сестры, от одноклассников, от всех хороших девочек и мальчиков. Ей казалось, что виноваты все они, особенно отчим и сестра, а она лишь жертва обстоятельств.
«За два с половиной года употребления я потеряла контроль над собой полностью. Это я сейчас уже знаю, что отличительной чертой мефа (сленг.) являются суицидальные мысли. А тогда я жила в этом наркобреду. Мне постоянно хотелось убить себя, чтобы все вокруг поняли, насколько они не правы, что меня не ценят. Сидеть на подоконнике многоэтажки – обычное дело. Упаду – прекрасно. Нет – значит упаду после следующей дозы. Передозировки у меня тоже случались. Трижды. И последняя была для меня самой судьбоносной.
"Мы с соупотребительницей торчали на фудкорте в ТЦ. В туалете закинулись, и мне стало очень плохо. Кто-то вызвал скорую. Дальше всё как в тумане. Мама сказала, что её терпение лопнуло и она отправляет меня на реабилитацию. Я без особого энтузиазма восприняла эту новость. Потом мама привела меня к Алёне Рачёвой (психолог, ведущий специалист фонда «Диакония» по работе с подростками, употребляющими психоактивные вещества), мне сказали, что она подберет для меня реабилитационный центр и решит все вопросы со школой и больницей" - вспоминает Кристина
Но, как оказалось, самое сложное было решить вопросы с семьёй. Уехать из семьи – было лучшее для меня решение. Я видела своих сверстников и ребят чуть старше, которые сбегали из ребцентра, но их не понимала. Вот что-что, а домой возвращаться я не хотела совсем.
Кристина трезвая уже 18 месяцев, 12 из которых провела в реабилитационном центре.
Домой ехать я очень боялась, хотя знала, что лечение прохожу не я одна. Алёна Николаевна убедила маму, что ей тоже нужен психолог и она созависимая. Уже дома мы помирились с сестрой. Общаемся не очень тесно, но уважительно. Я поняла, что люблю её. Горжусь ей, что она поступила в колледж. А она говорит, что гордится мной – что я смогла признать свою зависимость.
Я учусь жить заново.
Еще в реабилитационном центре я научилась делать ногти (мастерство маникюра. прим. ред.). В скором времени я окончу курсы в нейл-индустрии и буду работать мастером маникюра.
Единственное, что мешает – у меня часто дрожат руки, когда я нервничаю. Это последствия после наркотиков. Боюсь, что это может навредить моей мечте».
Кристина продолжает ходить на терапевтические группы для зависимых, консультации к Алёне Рачевой и занятия по АРТ-терапии, иногда даже вместе с мамой.
«Отношения с мамой и отчимом тоже наладились. Мы мало проводим времени вместе, но это хорошо. Меня больше никто не контролирует. Отчим отступил и сдался. Он оказался не таким уж и плохим человеком. Уже после приезда я даже познакомилась с его дочерью и двумя внучками».
Если у вас возникли подозрения, что ваш ребенок употребляет наркотики, рекомендуем записаться на консультацию со специалистом фонда «Диакония».
В рамках индивидуальной беседы мы поможем наладить коммуникацию в семье и выстроить индивидуальный маршрут для решения проблемы.
Более подробную информацию можно получить по телефону 8 (909) 183-10-90, а также через WhatsApp и Telegram: @racheva_alena.
Приём ведётся по адресу: Санкт-Петербург, набережная Обводного канала, д. 66 (метро «Звенигородская», «Обводный канал») по предварительной записи, а также онлайн.
Проект "Профилактика потребления наркотических и психоактивных веществ среди молодёжи" реализуется при поддержке Фонд президентских грантов
#ПрезидентскиеГранты #ФондПрезидентскихГрантов.