В одной из заметок в газете «Новый Американец» Сергей Довлатов писал о трёх городах, которые прошли через его жизнь — Ленинград, Таллин и Нью-Йорк. Каждый из них оставил в судьбе писателя свой отпечаток. Сегодня мы хотим рассказать о трёх женщинах, которые оставили не меньший след в жизни писателя. Это Ася Пекуровская, Тамара Зибунова и Елена Довлатова.
Не все они были его официальными женами, но каждая из них увековечена в его книгах. А он обрёл продолжение себя в детях от этих женщин. Пьяница, неутомимый дамский угодник, «добрый интриган» и удивительный писатель Сергей Донатович Довлатов-Мечик и его женщины (не все, конечно) — герои нашего очередного очерка.
Повторимся. Когда мы перечисляли трёх женщин Довлатова, сразу стоит оговориться — их было куда больше. Да и с этой «тройкой» всё крайне сложно — у них нет даже хронологического порядка. Всё перемешано в один клубок чувств, измен, детей. Писать о Довлатове и его личной жизни трудно. Сергей Донатович сам приложил немало усилий для запутывания собственной судьбы. В частности, он виртуозно сделал это на страницах повестей и рассказов.
Изучать биографию по его книгам — примерно то же самое, что учить историю Франции по романам Дюма. Можно получить лишь общее представление. Причём, по меткому уточнению одного из ближайших товарищей и сподвижников Довлатова, Петра Вайля, автобиографический образ самого себя у писателя был весьма «подрумяненным». Что ж, попробуем снять румяна и ретушь.
Первая любовь, первая драма
Начнем с той, отношения и разрыв с которой стали для Сергея одной из главных причин взяться за перо. Это Ася Марковна Пекуровская, которой посвящена повесть «Филиал». Если принять во внимание, что произведение было создано через много лет после расставания, когда писатель уже переехал в Нью-Йорк, то несложно догадаться, какой след оставила в сердце автора та, которую он назвал в книге Тасей.
Это был студенческий роман — первый для него и совсем не первый для неё. Интересно об этом вспоминал близкий друг Сергея в Питере, позднее нобелевский лауреат Иосиф Бродский:
— Это была зима то ли 1959-го, то ли 1960 года, и мы осаждали тогда одну и ту же миловидную крепость <…>. Осаду эту мне пришлось вскоре снять и уехать <…>. Вернувшись, я обнаружил, что крепость пала.
Это была бешеная любовь двух молодых людей — страстная, с примесью трагизма, максимализма и мексиканских страстей. Довлатов терзался ревностью, мучился от неуверенности в себе и от несостоятельности. Точнее — от бедности, фактически нищеты. Особенно на фоне обеспеченных и взрослых друзей Аси:
— Пока она была рядом, я мог не думать об этом. Стоило нам проститься, и мысль о долгах наплывала, как туча. Я просыпался с ощущением беды. Часами не мог заставить себя одеться. Всерьез планировал ограбление ювелирного магазина. Я убедился, что любая мысль влюбленного бедняка — преступна.
Конечно, о том, чтобы прилежно учиться на филфаке ЛГУ, речи не было. Страсть поглотила молодого Довлатова без остатка. Из-за неё совсем юный Сережа вылетел в итоге из университета и попал на три года в армию. Не просто в армию — в военизированную лагерную охрану, конвойные войска на Крайнем севере:
— Очевидно, мне суждено было побывать в аду<…>. Мир, в который я попал, был ужасен. В этом мире дрались заточенными рашпилями, ели собак и насиловали коз. Покрывали лица татуировкой и убивали за пачку чая. Я дружил с человеком, засолившем когда-то в бочке жену и детей… Но жизнь продолжалась.
Мы вас не ждали…
Когда три года спустя потрясенный, вывернутый наизнанку Довлатов вернулся из суровой Мордовии в родной Ленинград, в его тощем армейском рюкзаке уже лежала «Зона». Первый сборник сочиненных рассказов. Увы, молодой литератор оказался не очень-то нужен — ни ушедшим далеко вперёд студенческим товарищам, ни жене. Всё банально:
Я напоминал фронтовика, который вернулся и обнаружил, что его тыловые друзья преуспели. Мои ордена позвякивали, как шутовские бубенцы <…>. Я рассказывал кошмарные лагерные истории. Меня деликатно слушали и возвращались к актуальным филологическим темам: Пруст, Берроуз, Набоков… Всё это казалось мне удивительно пресным. <…> Я произносил тосты в честь умерщвленных надзирателей и конвоиров. Я рассказывал о таких ужасах, которые в своей чрезмерности были лишены правдоподобия. Я всем надоел.
Формально они расстались сразу по возвращении Сергея из армии. Но развелись значительно позже — в 1968 году, когда у него уже родилась дочь Катя от Елены Ритман, которая станет второй женой Довлатова. Но история с Пекуровской не закончилась и на этом.
Елена была полной противоположностью Асе. Спокойная, скромная и «невозмутимая до равнодушия», именно считается его «главной» женой. И именно на её долю больше всего «досталось Довлатова». Во всех смыслах этих слов. Елена Довлатова — единственная, кто родила писателю двоих детей (дочь Катю в Союзе и сына Николая в США). Она стала его официальной вдовой и наследницей — ей принадлежит всё творческое наследие автора.
Но вместе с тем, будучи уже с Леной, давно расставшись с Асей, он под каким-то ему одному ведомым настроением поддался старому влечению — проведал заболевшую Асю. И в 1970 году у Пекуровской родилась дочь Мария. Которая носит фамилию матери и которую писатель официально так и не признал.
Продолжение следует.