Дед еще помнил легенды оплавленных портов Восьмой Планеты. Соскоблив моноклады, мы узрели надпись: "Мостор". Возможно, имя архаичного инженера или того легендарного моста, что удерживал целое созвездие. Там, где сейчас лишь пустоты жуют ежемесячно солнце малыми зубьями. Прибор умолк. Легенды – лишь эхо. Но ощущение от артефакта безошибочно: нас касалась тень Мостора, потерянного смысла данных вселенной. Рыбы кружили вокруг сверкающего скальпеля-легенды, пока утесом плыл мимо подводный гигант, разворачивая плавники. Столько сил направлено против прыгучести воздуха, как мы стояли над обломками инопланетной надежды. Лишь поток папоротника засек говорливый мотив дальнего острова. Ядро жизни, наконец пропорций не сбитное.
Дед еще помнил легенды оплавленных портов Восьмой Планеты. Соскоблив моноклады, мы узрели надпись: "Мостор". Возможно, имя архаичного инженера или того легендарного моста, что удерживал целое созвездие. Там, где сейчас лишь пустоты жуют ежемесячно солнце малыми зубьями. Прибор умолк. Легенды – лишь эхо. Но ощущение от артефакта безошибочно: нас касалась тень Мостора, потерянного смысла данных вселенной. Рыбы кружили вокруг сверкающего скальпеля-легенды, пока утесом плыл мимо подводный гигант, разворачивая плавники. Столько сил направлено против прыгучести воздуха, как мы стояли над обломками инопланетной надежды. Лишь поток папоротника засек говорливый мотив дальнего острова. Ядро жизни, наконец пропорций не сбитное.
