Тейаногуин, глава клана медведей индейцев-мохоков из деревни Каноджохари, не входит в сонм великих индейских вождей, которые у всех на слуху, но он заслуживает внимания, как знаменитый лидер своего народа и политический деятель колониальной эпохи Северной Америки середины XVIII века.
Происхождение и внешний облик
Тейаногин (также по-разному писался как Тойаногон, Тиянога и т. д.) являлся по рождению членом клана медведя ирокезского племени мохоков, хотя его родным отцом был сахем из племени мохеган. Однако, в таких вопросах у индейцев Вудленда родство шло по материнской линии, и поскольку матерью Тейаногина являлась женщина-мохок из клана медведя, то по факту своего рождения Тейаногин был ирокезом, а не мохеганом.
Первое время после своего рождения (1691 год) он провел на родине отца в Уэстфилде, провинция Массачусетс, где у мохеган был небольшой кусок обрабатываемой земли посреди ферм колонистов. Потом ,очевидно вместе с матерью, он перебрался в Каноджохари, по другому называемый Верхним замком, на южном берегу реки Мохок. В юные годы Тейаногин носил имя “Длинный Лук”, но после смерти в 1710 году своего старшего родственника Товариаге, получил настоящее имя и наследственный титул одного из племенных вождей Каноджохари.
Однако это звание вождя, не было одним из трех титулов клана медведей мохоков, который давал ему право заседать у Огня Совета шести племен ирокезов в Онондаго. То есть, если говорить современным языком, Тейаногин был областным депутатом, а не государственной Думы. В этом качестве Тейаногин сначала стал известен англичанам как Хендрик Питерс или Король Хендрик по его христианскому имени, а позже и французам, которые нарекли Тейаногина прозвищем “Tête Blanche” (Белая Голова) за его седые, белые волосы
При этом у историков будущего возникла путаница, т.к. в первой половине XVII века у мхоков было два знаменитых вождя по имени “Король Хендирк”. Первый это Теджонихокарава (ок. 1660 г. - ок. 1735 г.) из клана волка, который хорошо известен по его портрету 1710 года, когда он в качестве делегата ирокезов присутствовал в Лондоне на приеме у королевы Анны, и второй, собственно, Тейаногин. Получилось так, что незадолго до смерти старого “Короля Хендрика” британцы обратили свое внимание на его молодого тезку, и таким образом их имена переплелись в документах, что и создало путаницу.
Разрозненные источники сообщают, что Тейаногин тоже совершил в 1740 году поездку в Лондон ко двору английского короля. Однако, подтверждение факта поездки ни в газетах, ни в документах не встречается. Утверждается, что знаменитый портрет Короля Хендрика также был написан во время его предполагаемого визита в Лондон, но исследователи склонны считать, что этот портрет и все его интерпретации сделан по устным описаниям вождя - полное телосложение, прямые седые волосы, полустертые следы старой татуировки на лице, в том числе стилизованное солнце у левого уха, шрам, а может и тату личного маниту, от левого угла губ через всю щеку.
Дружба с Джонсоном
С начала 1740-х годом Тейаногина крепко связывают узы дружбы с Уильямом Джонсоном, обедневшим ирландским дворянином, который обосновался на берегах Мохока и завел там торговлю с ирокезами. Ирландец обладал недюжинной деловой хваткой, но при этом не до конца потерял совесть и, как мог, соблюдал дворянскую честь. Мохоки сочли полезными эти черты своего нового соседа, и даже приняли его в 1742 году в качестве гражданского вождя в свое племя.
Влияние Джонсона на политические дела ирокезов было таково, что в 1746 году губернатор провинции Нью-Йорк Клинтон назначил его “полковником Шести Наций”, т.е. командиром ополчения, который мог вербовать колонистов и индейцев на войну против французов из Канады. Чуть позже Джонсон получил пост главного комиссара Нью-Йорка по делам индейцев, подвинув тем самым индейских комиссаров из Олбани и заимев в их лице непримиримую оппозицию. К этому времени Джонсон и Тейаногин стали политическими союзниками. Бумаги Джонсона содержат счета о расходах, которые ирландский джентльмен понес ради своего краснокожего коллеги. а Тейаногин перенес свою резиденцию из Каноджохари поближе к “Замку Джонсона”.
Хендрик-воитель
Война с французами в Америке (1744-1748), о которой говорилось выше, началась для англичан с триумфального взятия порта-крепости Луисбург, на что губернатор Канады де Богарнуа ответил серией налетов на пограничные селения англичан. Северные английские колонии не обладали в той войне должным количеством достаточно организованных природных лесных бойцов, и им поневоле пришлось обращаться за помощью к могущественному Союзу ирокезов, которые, в свою очередь” со времен Великого Монреальского мира 1701 года формально придерживались нейтралитета во всех сварах между Францией и Англией.
Англичане и французы всеми силами стерлись перетянуть Союз шести ирокезских племен на свою строну, что было очень выгодно индейцам, так как они охотно принимали подарки с обеих сторон. Но в таких делах очень трудно бесконечно лавировать, и осенью 1746 года Король Хендрик сделал ход конем.
Сначала он получил подарки от губернатора Нью-Йорка в Олбани, а потом отправился с делегацией мохоков в Монреаль на встречу с губернатором Канады, где также был облагодетельствован со стороны французской короны. По пути домой Тейаногин со своими мохоками напал на 15 французских лесорубов на острове Ла-Мотт, недалеко от северной оконечности озера Шамплейн, один лесоруб был убит, а один взят в плен и еще 3 ранены. Таким образом, Король Хендрик наконец-то определился со стороной конфликта.
Это вероломное нападение сделало фигуру Хендрика заметной среди французов, которые весной 1747 года отправили отряд, чтобы его похитить. Но им не удалось этого сделать, поскольку Тейаногин отсутствовал на месте, возглавляя набег из 30 мохоков и 8 белых против французских поселений вокруг Монреаля. Однако, военное счастье было не на их стороне. Двое видных французских офицеров, Луи де ла Корн и Легадрер де Сен-Пьер, устроили удачную засаду на налетчиков и при первом же залпе убили 4 белых и 9 индейцев, еще 14 человек были взяты в плен (согласно французскому отчету - 4 сенека , 4 онейда , 1 мохеган ( луп ), 1 мохок и 4 голландца , одетых как индейцы).Тейаногину удалось скрыться, и на этом его участие в войне было завершено.
Хендирк-политик
Еще в 1746 году Хендрик перенес свою резиденцию из Каноджохари поближе к “Замку Джонсона”, чтобы чаще видеться с другом и быстрее решать текущие дела. Уильям Джонсон был заинтересован в старом вожде и в его влиянии на мохоков, чтобы индейцы работали на интересы английской короны. Хендрик же добивался, чтобы со стороны англичан не иссякал поток подарков для мохоков, считай жалованья, часто прибегая к уловке, что ирокезы обижены не вниманием англичан и готовы принять радушные предложения французов.
Как у любых других друзей и партнеров, между Хендриком с Джонсоном случались обиды и недопонимания, и в одном таком случае старый вождь публично отказался пожать руку своему соседу и приятелю. Но при других обстоятельствах они понимали друг друга с полуслова и разыгрывали целые спектакли, чтобы добится своих целей.
Например, в 1751 году Джонсон покинул свой пост главного агента по делам индейцев под предлогом неспособности британского правительства возместить ему расходы, которые он понес во время войны, чтобы сохранить лояльность нью-йорских мохоков. В июле того же года Джордж Клинтон, губернатор Нью-Йорка, созвал на большой совет союзных индейцев, на котором Тейаногин горько сетовал на отставку Джонсона, сравнивая его уход со смертью великого вождя, и впал в притворный гнев от того, что в Олбани радушно принимают канадских католиков-мохоков (коноваго). Затем на совет прибыл Джонсон, и Клинтон, обеспокоенный недовольством мохоков, сделала все возможное, чтобы тот передумал уходить с поста агента. Таким образом, Король Хендрик и Джонсон добились то чего хотели: ирландец нового статуса и компенсации, а индеец ресурсов для своего племени в виде подарков.
Великая речь Хендрика
Хотя Король Хендрик заседал на многих советах и конференциях между англичанами и Шестью племенами ирокезов и произнес много речей, самой сильной из них, по мнению историков, является та, что он произнес на Конгрессе 1754 года в Олбани, где собрались представители 7 (из 14) колониальных правительств и союзных англичанам индейцев, чтобы обсудить как им сообща бороться с наступающей французской угрозой.
19 июня вице-губернатор Нью-Йорка Джеймс Де Ланси обратился к вождям Шести племен ирокезов со следующей речью:
«Мы собрались, чтобы укрепить и заново начистить цепь нашей дружбы, и, — продолжал он, одновременно вручая Королю Хендрику пояс вампума, расшитый узором с изображением цепи Завета, — чтобы эта цепь по прежнему оставалась крепкой и нерушимой».
Затем он упомянул о том, что люди Шести племен ирокезов забыли традиционный уклад жизни совместного проживания в больших деревнях, и вместо этого разбредаются по всему краю, в том числе уходят во французскую Канаду.
“Французы, — продолжал Де Ланси, — жаждут нас завоевать, хотя, как я знаю, заключили с англичанами самые ясные договоры об обратном”. “Поэтому, — заключил оратор, — откройте нам свои сердца и обращайтесь с нами как с братьями”.
Три дня спустя Де Ланси в присутствии всех колониальных делегатов Конгресса встретился с ирокезами, чтобы выслушать их ответную речь. Как только они расселись, в зал вошли вожди Шести племен, облаченные в свои самые лучшие одежды и украшения, степенно заняли отведенные им места, после чего, среди глубокого молчания, Авраам, вождь Верхнего Замка мохоков и брат Короля Хендрика, поднялся и сказал:
“Братья, вы, губернатор Нью-Йорка, и посланники от других правительств, готовы ли вы выслушать наш ответ?”
Получив утверждение от вице-губернатора, с места встал убеленный сединами Король Хендрик, очень важный и осанистый. Подняв на всеобщее обозрение пояс цепи Завета, старый вождь сделал несколько шагов вперед и сказал:
“Братья! Мы выражаем вам нашу глубокую признательность за обновление и воссияние цепи Завета. Эта цепь имеет огромное значение для наших объединенных народов и для всех наших союзников. Поэтому мы отнесем ее в Онондаго, где неугосимым пламенем горит огонь нашего Совета, и будем хранить его так надежно, чтобы ни гром, ни молния его не погасили. Там мы обсудим все сказанное, и, поскольку мы уже добавили к цепи два звена [здесь речь о включенных в состав Шести племен новых туземных народов - прим. Ф.Д.З.], мы приложим все усилия, чтобы добавить к ней еще столько звеньев, сколько будет в наших силах. А пока мы желаем, чтобы вы набрались сил и присоединили к цепи завета как можно больше людей".
"Братья! Касаемо тех вестей, которые вы слышали о нашей разобщенности, то это чистая правда. Мы несколько раз пытались увлечь домой наших братьев, обосновавшихся в Освегатчи [французская миссия Ла-Галлет], но тщетно, ибо губернатор Канады подобен злому, лживому духу. Однако, как вы того желаете, мы и далее будем прилагать все силы, чтобы вернуть наших братьев обратно”.
Затем, горя от негодования, вспомнив о долгом пренебрежении, которым англичане вознаградили за его заслуги перед колониями, – глаза вождя засверкали, и всё его существо задрожало от праведного гнева, который так долго копился внутри, – Хендрик воскликнул:
“Вы спрашивали нас, почему мы так разобщены? Причина в том, что в течение трех лет вы нами пренебрегали, - затем, взяв палку и бросив её за спину, продолжил, - и тем самым вы оставили нас за спиной и выказали свое пренебрежение, в то время как французы —хитрый и обходительный народ, постоянно прилагают все усилия, чтобы подчинить себе и склонить на свою сторону наших людей”.
“Здесь находится древнее место договора, где всегда горел огонь дружбы; и прошло уже почти три года с тех пор, как нас приглашали сюда на какой-либо совет. Это правда, что здесь собрались все эти уважаемые люди, но они никогда не приглашали нас покурить с ними трубку [то есть, никогда звали на советы]. Напротив, сюда часто приходят и курят канадские индейцы ради торговли бобром. Но мы ненавидим их. Мы до сих пор не подтвердили с ними мир. На вас, братья, лежит вина, что [в прошлую войну] мы не приросли новым завоеванием, ибо мы пошли и захватили бы Краун-Пойнт [форт Сен-Фредерик на оз. Шамплейн], но вы нам помешали. Мы решили пойти и взять его, но нам сказали, что слишком поздно и что лёд нас не выдержит. Вместо этого вы сами сожгли свой форт в Саратоге и бежали оттуда, что стало для вас бесчестьем и позором!"
Затем, снова воспламенившись мыслью о постыдной халатности, из-за которой собственные деревни мохоков остались без защиты, он завершил свое обличение тем же уничтожающим тоном:
“Оглянитесь вокруг и убедитесь: вокруг вас нет никаких укреплений; нет, даже в этом городе. Посмотрите на французов: они мужчины; они строят укрепления повсюду. Но, стыдно признаться, вы все как женщины, голые и беззащитные, без всяких укреплений”.
Смерть Хендрика
Вполне вероятно, что горькие слова Короля Хендрика были одним из тех камешков, из которых родился план летней кампании 1755 года, разработанный на Конгрессе в Александрии, Вирджиния. На этом конгрессе британский генерал Брэддок и представители английских колонии определили 3 пункта, куда следует нанести удар. Брээдок отправлялся против форта Дюкен в Огайо, губернатор Массачусетса Ширли против форта Ниагара, а Уильям Джонсон, которому был присвоен чин генерала-майора, отправлялся брать штурмом тот самый Краун-Пойнт.
Естественно, когда Джонсон собирал войска для похода против Краун-Пойнт, в их числе оказался и Король Хендрик со своими мохоками. Так как темой статьи является Тейаногин, я не буду подробно разбирать ход кампании Джонсона в 1755 году, а лишь обозначу общие моменты.
Когда в начале сентября Джонсон укрепился на южном берегу озера Джордж, разведка донесла, что в его тылу обнаружены следы большого отряда противника. Этим отрядом была небольшая франко-индейская армия барона Дискау, который намеревался отрезать Джонсона от базы снабжения в форте Эдуард на реке Гудзон.
Соответственно, рано утром 8 сентября в ставке Джонсона состоялся военный совет, на котором, по общему мнению как офицеров, так и индейцев, следовало отправить отряд из 1000 солдат и 200 индейцев на помощь форту Эдуард, ”чтобы застать врага врасплох при отступлении, либо как победителей, либо как потерпевших поражение в при выполнении своих замыслов”.
Согласно устному преданию один только Хендрик не одобрил численность войск поддержки. “Если, — сказал мудрый вождь, — им предстоит сражаться, их слишком мало, если им предстоит погибнуть, их слишком много”. Затем от Джонсона поступило предложение разделить эти войска на три отряда для поиска врага в разных направлениях, тогда Хендрик поднял с земли три впалки и сказал: “Сложите их вместе, и вы не сможете их сломать; берите их по одной, и вы легко справитесь”.
Скорее всего обе мудрые сентенции никогда не произносились Хендриком, и схожие по смыслу фразы можно найти в ранней европейской истории и даже в сказках, но примечательно, что народная молва вложила их в уста старого мохока, и это показывает каким авторитетом он пользовался и среди индейцев и среди белых колонистов.
Советы Хендрика, если они были произнесены, проигнорировали, и к форту Эвард отправилась 1000 солдат из провинциальных полков под командованием полковника Эфраима Уильямса, в авангарде которых шли 200 воинов-ирокезов под предводительством старого Хендрика, который ехал верхом на одолженной у Джонсона лошади.
Движение этой колонны было замечено разведчиками Дискау, и тот устроил на нее засаду в овраге, по дну которого проходила дорога. Французские регулярные войска остались стоять за поворотом дороги, а индейцы и канадские ополченцы рассыпались по обеим сторонам оврага.
Когда голова англо-ирокезской колонны только вошла в овраг, французские мохоки признали во вражеских индейцах своих родственников из Нью-Йорка, и один из них сделал предупредительный выстрел в воздух. Хотя этот поступок спас англичан и ирокезов от полного разгрома, окажись они в глубине огневого мешка, но не уберег Хендрика. После предупредительного выстрела на голову колонны обрушился залп из нескольких сотен мушкетов, и тяжело раненный Хендрик упал вместе с лошадью на землю.
Затем французы и их индейские союзники начали преследовать отступающих к лагерю Джонсона англичан и ирокезов, и, очевидно, тогда один из французских гренадеров нанес “сoup de grace” седовласому индейскому старцу, распластавшемуся на земле. Хотя, вполне вероятно, это мог быть и один из индейских воинов, который быстро оприкончил старика и со всем уважением снял с почтенного ветерана скальп - небольшой участок кожи с макушки “не больше английской кроны”.
Необходимо отметить, что согласно воспоминаний Даниэля Клауса, адъютанта и будущего зятя Джонсона, который лично при этом не присутствовал и слышал с чужих слов, история смерти Хендрика не такая героическая. Он якобы выжил после первого залпа, но упал и сильно ударился о землю, после чего похромал через лес к лагерю Джонсона. Однако, был настигнут некими юношами и скво из ”обоза Дискау”, которые добили и ограбили старика, и именно потому, что это сделали малосильные женщины и подростки, с Хендрика был снят скальп таких маленьких размеров. Я не верю в эту версию в виду ограниченности сил и наличного транспорта у Дикау, чтобы он мог таскать с собой обоз с переносчиками грузов из индейских баб и мальчишек.
Память о Хендрике
В 1903 году память о Тейаногине была увековена в бронзовом монументе, установленном в государственном парке на поле битвы при озере Джордж “Lake George Battlefield State Park”. Монумент представляет собой скульптурную композицию из двух фигур, Джонсона и Хендрика.
Хендрик изображен в традиционной индейской одежде и с прической в виде скальповой пряди, украшенной перьями. Этот образ мало соответствует истинному облику Хендрика, когда пал сраженный пулей в битве при озере Джордж. Одно из последних воспоминаний очевидцев гласит, что 21 июля 1755 года вождь мохоков выглядел следующим образом:
Это очень красивый, крепкий старик 65 лет. Он должен сопровождать полковника Джонсона с его индейцами в Краун-Пойнт. Он был одет на английский манер: на нем были синий кафтан, алый атласный жилет, отделанный золотом, кожаные бриджи, синие шерстяные чулки и шляпа с золотым позументом. Его волосы были совершенно белыми и прямыми. Journals of the Hon. William Hervey, in North America and Europe, from 1755 to 1814
Таким образом, скульптура дикого ирокезского вождя-воина превращается в “крепкого, красивого старика”, а значит по понятиям XVIII века дородного и величественного старца, одетого в европейский костюм с длинными, белыми как снег волосами. Именно таким я изобразил на своей иллюстрации “Смерть Короля Хендрика”, добавив немного индейского декора к его костюму.
Присоединяйтесь к чтению увлекательных историй эпохи Фронтира и Дикого Запада (и не только) на ЯДе, в Телеграме и ВКонтакте.