Россия не ждала прорыва от третьего раунда переговоров в Стамбуле, заявил представитель Кремля Дмитрий Песков. По его словам, меморандумы о прекращении огня у Москвы и Киева диаметрально противоположные, но работа обеих сторон может привести к достижению конкретных результатов. В мировых СМИ также не считают третий раунд прорывным, однако некоторый прогресс все же отмечают. Как оценивают итоги стамбульской встречи — в материале «Газеты.Ru».
23 июля в Стамбуле прошел третий раунд переговоров России и Украины по урегулированию военного конфликта. Россия не ждала от него прорыва, заявил представитель Кремля Дмитрий Песков. Однако, по его словам, стоит позитивно оценивать обсуждение предложенного набора тем.
«Прорыв мы не ждали. Прорыв вряд ли возможен», — сказал Песков.
Он напомнил, что стороны диаметрально противоположно подходят к проектам меморандумов, и ситуация в ходе третьего раунда не изменилась.
«Повестка дня конструктивная, конкретная и нацеленная именно на предметную работу, которая может привести к достижению конкретных результатов», — отметил Песков.
Он также положительно оценил договоренности в отношении обменов пленными и телами:
«Продолжение обмена и возвращение гражданских тел, которые фактически удерживаются как заложники, <…> продолжение возвращения тел погибших солдат — это чрезвычайно важный гуманитарный аспект, который, с нашей точки зрения, должен быть на повестке. Но [это] все-таки позитивный аспект».
Песков добавил, что при необходимости можно быстро организовать контакт Москвы и Вашингтона для обсуждения третьего раунда переговоров, так как «сейчас действительно налажена система диалога». Но конкретных договоренностей о личной встрече Владимира Путина и Дональда Трампа нет. Подобных договоренностей нет и о встрече Путина с Владимиром Зеленским:
«Они [Киев] пытаются чуть-чуть повозку поставить вперед лошади. Сначала все-таки нужно проделать весь объем работы, а потом уже предоставить возможность главам зафиксировать те наработки, которые достигнуты».
Председатель Совета Федерации РФ Валентина Матвиенко назвала позитивным результатом «сам факт того, что переговоры идут и что состоялся третий раунд».
Сенатор также прокомментировала требование Украины о личной встрече президентов:
«Вообще нет предмета для встречи, его просто сегодня не существует. Такая встреча, гипотетически, с Зеленским или, может быть, народ решит по-другому, другим президентом, судя по тому, что происходит сегодня на улицах Украины, возможно, нужна для финализации переговорного процесса, для утверждения мирного соглашения».
Парламентарий заявила, что сторонам нужно продолжать переговоры, и добавила, что Россия и Украина обсуждают процесс возвращения детей. По ее словам, информация Киева о числе вывезенных украинских детей не соответствует действительности. Москва же об этом говорит «открыто, честно, в цифрах, пофамильно».
Как переговоры оценили в мире?
После завершения третьего раунда сразу несколько крупных мировых СМИ написали о переговорах. Так, газета The New York Times заявила, что по результатам встречи прорыва не случилось, однако появились намеки на прогресс, в частности, обсуждение гуманитарных вопросов. Кроме этого, главы делегаций перед официальными переговорами снова встретились лично.
«Частная встреча господина Умерова и господина Мединского продлилась дольше официальной части переговоров», — обратила внимание газета.
Китайское агентство «Синьхуа» пишет, что надежды на прекращение огня все еще хрупкие.
«Правда, есть редкий проблеск прогресса: соглашение о еще одном обмене пленными, в который впервые включены и гражданские лица», — отметили журналисты.
Телерадиокомпания Telewizja Polska отмечает, что переговоры состоялись на фоне давления Трампа, при этом ожидания от нового раунда были невысокими.
«Неясно, повлияют ли последние решения Трампа на позицию Москвы, но его резкий поворот может обеспечить столь необходимое пополнение военной казны Украины и сигнализировать о его растущем недовольстве Путиным», — считают журналисты американского канала CNN.
Турецкая газета Daily Sabah считает, что стороны показывают «осторожную готовность к переговорам» на фоне «военного тупика».