Апрель 2009 года. В Светлограде, наконец, услышали приговор Ивану Панченко, чье имя стало синонимом немыслимой жестокости. Пожизненное заключение в колонии особого режима – формально высшая мера наказания.
Но в глазах родителей, чьи дети навсегда остались лишь в памяти, да на пожелтевших фотографиях, даже эта кара казалась ничтожно малой.
– Расстрел – слишком легкое для него наказание, – шептали они.
Судный день
Атмосфера в здании суда была наэлектризована, пропитана гнетущей смесью ожидания и невыносимой боли. Панченко прибыл под усиленным конвоем, словно особо опасный хищник. Само здание охранял наряд ОМОНа, внутрь его доставили под прицелом шестерых вооруженных милиционеров.
Судья оглашал приговор двадцать минут. Суд признал вину Панченко полностью доказанной по всем эпизодам обвинения… за исключением одного. Убийства Оксаны Тамаревской. Ее тело так и не нашли.
Прокурор края Иван Полуэктов, лично выступавший государственным обвинителем по этому страшному делу, был краток и суров:
– Обвинение довольно приговором, и причин для его обжалования я не вижу.
Приговор поставил точку в уголовном деле, одном из самых мрачных в новейшей российской истории. Но он же оставил зияющие, кровоточащие вопросы к тем, кто должен был защищать.
Логово в медвежьем углу
Улица Степная в Светлограде. В те далекие годы здесь заканчивалась цивилизация заканчивалась, уступая место запустению. Ни дороги, ни освещения. Машины останавливались на соседней улице, и даже в ясный день дальше никто не ехал.
В этом заброшенном, отрезанном от мира углу, словно воплощение зла, выросло логово Ивана Панченко. Его участок представлял собой картину хаоса: груды битой посуды, рваные, истлевшие матрасы, горы непонятного хлама. И среди этого пейзажа – вход в землянку. Дверь теперь наглухо заколочена, но через щели можно было разглядеть жуткие детали: походную кровать, недвусмысленные картинки, прилепленные к сырым земляным стенам. И лежащий на полу сборник кодексов РФ: Уголовный, Гражданский – любимые книг маньяка.
Обнаружили это логово не случайно. Вечером 5 октября 2008 года здесь разыгралась одна из самых чудовищных сцен. Панченко измывался над двумя девочками – подружками его собственного сына.
Девятилетнюю Оксану он задушил и закопал в огороде. Одиннадцатилетнюю Милу спасло лишь чудо и собака. Именно лай пса привлек внимание, и оперативники вытащили маньяка из его норы, как крота. Без этого звонка судьбы девочек искали бы долго, возможно, безуспешно.
Возникал вопрос: как такое могло произойти незамеченным? Соседи – люди, казалось бы, обычные, здравомыслящие. Как они могли не услышать криков детей? Ответ обескураживал:
– Да как раз «Большие гонки» показывали, – в один голос оправдывались они. – Смотрели на полной громкости.
За этими словами читалось нечто большее – страх. Соседа побаивались. Он корчил из себя криминального авторитета, бахвалился, называл себя «вором в законе».
«Ничего хорошего о нем сказать не могу»
Завуч первой школы Алла Федоровна, услышав имя Панченко, лишь тяжело вздохнула. Память о нем осталась тяжелой:
– К сожалению, ничего хорошего о нем сказать не могу. Прогуливал уроки постоянно, хулиганил, матерился не стесняясь. И на воровстве попадался не раз. Его словно магнитом тянуло к запретному. Частенько таскали на комиссию по делам несовершеннолетних. Стоило произнести имя Ивана, как всех начинало колотить: и учителей, и учеников.
Девять классов Панченко все же окончил. Но как? Учителя, видимо, просто хотели поскорее избавиться от проблемного ученика. До армии он бездельничал, живя на шее у родителей. Армейская служба длилась недолго – меньше года. Сбежал обратно в Светлоград, вспомнив детские навыки. Выкопал землянку в лесу и затаился там. Этот побег закончился судом за дезертирство. И уже в колонии всплыла новая, страшная правда: пьяным Панченко убил сослуживца, с которым бежал вместе. Срок добавили.
После отсидки Иван Иванович работать и не подумал. Прожив до 41 года, он так и не завел трудовой книжки.
– Вы же знаете, что такое работать по воровским понятиям, – пояснил источник в правоохранительных органах. – Он и вел себя соответственно, изображая из себя авторитета, пугая людей напускной крутостью.
На вопрос, был ли он реальным «вором в законе», последовал уклончивый ответ:
– Ну, благодаря связям с уголовниками определенные вопросы решать мог. Например, достать оружие.
Средь бела дня
Оксана Тамаревская
– Оксана исчезла 30 сентября 98-го года, – голос ее матери, Валентины Ивановны, дрожал от давней, незаживающей боли. – Ей было всего 17, она только-только вышла замуж за Григория Маловичко, родного брата жены самого Панченко!
В медовый месяц Иван стал частым гостем в их доме. Он словно выжидал, постоянно интересуясь, когда у Григория закончится отпуск. И в первый же рабочий день зятя снова появился на пороге. Последней Оксану видела соседка-старушка: девушка вышла из дома вместе с Панченко и… растворилась в воздухе. На плите остался недоваренный обед – немой свидетель внезапно оборвавшейся жизни.
Валентина Ивановна в тот же вечер пришла в РОВД. Было 20 часов. Но дежурный милиционер отказался принимать заявление! «Рано искать начали», – отмахнулся он. Официальный розыск начался лишь спустя долгих четыре месяца, когда пропала следующая девушка.
Елена Маловичко
16-летняя сестра жены Панченко. Пропала ровно через четыре месяца после Оксаны. Ушла к зубному врачу и не вернулась. Ее обугленные останки оперативники позже нашли в еще одной землянке Панченко, за чертой Светлограда. На допросе маньяк хладнокровно рассказал, как избил девушку, бросил в яму и сжег.
Марина Семилетова.
Лучшая подруга Лены. Пропала 25 мая 99-го, ровно через четыре месяца после исчезновения Елены.
– Дочка ушла на выпускной в 9-м классе, в последний раз ее видели, когда она покупала цветы, – рыдания Анны Семилетовой, матери Марины, прерывали рассказ. – Мы с Валентиной Тамаревской сразу заподозрили Панченко! Девчонки часто бывали у него – Лена-то была сестрой его жены! Мы кричали об этом следователям!
По словам Анны, Панченко даже ни разу не допросили в рамках расследования исчезновения Марины. Хотя в его доме оперативники все же побывали. И нашли красные пятна во дворе.
Но мать Ивана, Антонина Петровна, спокойно заявила: «Собака на кошку напала». И поверили. Экспертизу не провели.
Ненужный свидетель
Тело Марины нашли позже в лесополосе. Панченко признался: она стала «ненужным свидетелем».
– Марина намекнула ему, что знает о судьбе Лены Маловичко, – пояснила старший помощник руководителя СК РФ по Ставропольскому краю Екатерина Данилова. – После этого Панченко под надуманным предлогом вывез девушку за город. В лесополосе он убил ее, а затем сжег и закопал тело.
Найти следователей, которые вели первые дела, корреспондентам не удалось – они давно покинули Светлоград. Владимир Левин, в чьем производстве одно время находились материалы, теперь возглавлял криминальную милицию города, но на контакт с прессой не пошел. Вопросы о том, почему не проверялись очевидные версии, почему не допрашивался главный подозреваемый, повисли в воздухе.
Лишь после ареста Панченко в 2008 году и обнаружения тела Марины он признался в убийстве Оксаны Тамаревской, совершенном девятью годами ранее.
– Панченко пытался вовлечь мужа Оксаны, Григория Маловичко, в преступную деятельность, а она активно этому препятствовала, – рассказал следователь по особо важным делам Николай Бекетов.
Маньяк заманил девушку в сарай на берегу реки Калаус. Угрожая обрезом охотничьего ружья, он выстрелил. Оксана упала в реку. Следственная группа долго работала на месте, но тело так и не было найдено. Именно это отсутствие вещественного доказательства позволило Панченко на суде отрицать убийство и не дало возможности доказать его вину по этому эпизоду формально.
Культ земли
Иван Панченко испытывал почти мистическую, болезненную тягу к земле. Под жилье и камеры пыток для своих жертв он рыл землянки. Об этой странности сына рассказал отец Панченко Петр:
– К земле его тянуло. Часто жил не в доме, а на кошаре – в своей первой землянке, которую сам вырыл еще школьником.
Откуда взялось это сакральное отношение к почве, превратившееся в инструмент убийств, никто в семье объяснить не мог. Может, какой-то извращенный культ? Участковый дал более прозаичное объяснение:
– Боялся разоблачения. Вот и прятался от людей, буквально закапывался. Человек, который провел за решеткой большую часть сознательной жизни, привык к закрытым пространствам, к среде уголовников. С нормальными людьми общего языка не находил. Натура скрытная, мрачная. Даже близкие мало что о нем знали. А соседи шарахались от него, как от чумного.
«Замучаетесь копать»
Сразу после ареста Панченко в милицейских кругах заговорили о возможном «шлейфе» преступлений:
– Мы предполагали, что на его совести может быть до 15 убийств, – поделился источник в правоохранительных органах. – Да и сам он на одном из допросов бросил циничную фразу: «трупов столько, что замучаетесь копать».
В Светлограде и окрестностях действительно были нераскрытые жестокие убийства. Двое чабанов сгорели в стоге сена – официально несчастный случай. Но шептались, что их мог из мести сжечь Панченко: накануне пастухи поймали его за кражу скота и жестоко избили. Было и убийство оператора АЗС, в котором также подозревали Панченко и его окружение. Но доказательств не нашли. Или не хотели искать.
По материалам "КП"-Ставрополь.