С Фёдора мгновенно слетела вся спесь, он вжался в угол и попытался спрятаться за занавеску:
— Это кто?!
— Федь, да ты что так испугался? Может, сосед пришёл или телеграмму принесли. Сейчас узнаем.
— Не открывай, Иваныч!
— Да ты сдурел, что ли?! Совсем ополоумел от страха!
Трошкин разозлился так, что грохнул кулаком по столу:
— Что ты тут истерику закатываешь? Дом жилой — это тебе не колония! Сейчас всё узнаем.
Евгений Иванович вышел в коридор, на всякий случай подальше от двери, и спросил:
— Кто там?
— Телеграмма, — ответил ему мужской голос.
— Ну, я же говорил! А ты…
Трошкин направился к двери. Но не успел. Дорогу ему перегородил Косой.
Неожиданно ловко, как кошка, он скользнул вперёд и оттолкнул Женю. Тот
хотел уже, было, опять возмутиться, но Федя сам отпер дверь. Грянул выстрел,
Фёдор упал на Трошкина, сбив его на пол. По лестнице протопали
тяжёлые мужские шаги, грохнула входная дверь. В коридоре захлопали квартирные двери
и раздались голоса:
— Что это? Что за шум? Неужели стреляли?!
— Федя, вставай, ты что разлёгся на мне, как на кровати?
Трошкин не сразу понял, что случилось. Военная молодость его была далеко
позади. Кто в мирное время стреляет? И тут он почувствовал у себя на
груди что-то тёплое, что заливало ему майку. Женя провёл рукой. Кровь.
Он осторожно вылез из-под Косого. Смертельно бледный Федя был ещё жив. Но кровавая лужа под ним не предвещала ничего хорошего.
— Федя… Федюша… да как это? Да что это? Соседи!
В дверях показался сосед по площадке.
— Евгений Иванович, что с Вами? Ой!!!
— Коля, скорую вызывай!!! И милицию! Скажи, чтобы доложили полковнику Верченко! СРОЧНО!
— Бегу!
Коля исчез. На его месте в дверях стали появляться другие испуганные соседи.
Но Трошкин никого не видел. Он осторожно приподнял голову Фёдора.
— Федя! Ты меня слышишь?
Федя открыл глаза и посмотрел на Трошкина. Евгений Иванович похолодел.
Вспомнилась война. Это был взгляд умирающего. Нет! Не может быть…
— Скорая уже едет. Помощь близко. Терпи.
— Это Ферзь с Графом мне пулю прислали. Выследили. Или поняли — где я.
Даже белого дня не побоялись. Лишь бы я в ментовке не вякал. А ты
говорил — не найдут…
Евгений Иванович закусил губу. Федя закашлялся и побледнел.
— Держись, Федюша, держись!
— Не за что мне больше держаться, Женёк. Вот и кончилась моя… всё правильно… я даже рад…
Он не договорил и снова закашлялся. На губах показалась кровь.
— Да ты что, дорогой?! Да мы ещё на твоей свадьбе плясать будем! Да мы…
Косой улыбнулся. И эта слабая, нежная улыбка железной хваткой сдавила горло Трошкина.
— Как думаешь, Жень? Наверное, там хорошо? Наверху?
Косой говорил задыхаясь, с трудом, голос его с каждым словом слабел.
— Тебе рано об этом думать, Федя. Ты молодой.
— Дай мне руку.
Женя взял холодеющую, дрожащую руку Фёдора.
— Прожил… я свою жизнь… как собака… но хоть закончу её… как человек… ты вспоминай меня иногда…
— О чём ты, Фёдор?! Ты мне жизнь спас, век помнить буду!
— Хороший ты мужик… я… тоже… хочу… вот бы… прощай…
Ермаков захрипел, и рука его, выскользнув из рук Жени, бессильно упала на пол.
Приехавшие бригады врачей и милиции застали рыдающего Евгения Ивановича на полу в луже крови. Он по-прежнему держал голову мёртвого Федора в своих
руках, а на лице покойного застыла светлая, ангельская улыбка…
— Как Вы, Евгений Иванович?
Трошкин медленно приходил в себя. Федю уже увезли, следственная бригада
заканчивала свою работу. Трошкин посмотрел в
тёмное окно. Уже вечер? Сколько прошло времени? Впрочем, неважно.
— Наверное, хорошо, товарищ полковник.
— Может, Вам вызвать врача?
— Не стоит. Я справлюсь.
— Когда он пришёл к Вам?
— Вчера вечером. Страшный, голодный… как бродячий пёс. Я оставил его ночевать. И всё уговаривал прийти с повинной. Но мы не успели.
— Да. Ну, теперь это уже и не важно. Рецидивист Ермаков…
— Не важно?!
Трошкин аж подскочил на своей табуретке.
— От Вас ли я слышу это, Николай Григорьевич?! Человека убили!
— Это матёрый рецидивист, — перебил его Славин.
— Он был матёрым рецидивистом. А умер он человеком. Он спас мне жизнь.
Милиционеры переглянулись.
— Я хотел Вам сказать, Евгений Иванович, — продолжил Верченко, — что
банду Ферзя и Графа мы тоже накрыли. Сегодня утром. Мы знаем, что
Ермаков прятался именно там. Но он ушёл оттуда накануне облавы. Если б
знали, что к Вам послали гонца со смертельной вестью… Это наша ошибка, которую Федор Ермаков исправил за нас. Ценой своей жизни.
— Вы их поймали?!
Трошкин уставился на Николая Григорьевича.
— Ну, можно и так сказать. Они оказали сопротивление. Ферзь в больнице, ранение тяжёлое, скорее всего, он не выживет. Ещё два бандита погибло.
— А остальные?
— Если Вас интересует Смирнова и Граф, он же Сысоев, то они пойманы. Их ожидает суд после следствия.
— Понятно…
— Расстроены, Евгений Иванович?
— Даже не знаю… столько всего навалилось…
— Это понятно. Останетесь здесь? Или уйдёте к родным? После случившегося находиться тут одному вам будет трудно…
— Он не будет один! — «затрубил» в коридоре голос профессора Мальцева.
— Дорогой Евгений Иванович! Я, как только узнал - сразу к вам! Боже мой,
что с Вами? Всё хорошо? А что этот кончит вот так — я догадывался! Ну и
чёрт с ним! Собаке — собачья смерть!
— Не смейте! Не смейте так о Фёдоре!
Трошкин затрясся и опять зарыдал…
Чьи-то руки поднесли ему валерьянки, он выпил, глотая слёзы пополам с лекарством.
— Увезите его отсюда, профессор. Ему надо сменить обстановку и немного поспать.
— Всё сделаем в лучшем виде, товарищ полковник! Женя, вставай, у меня там
машина… поедем на дачу! Там чистый воздух… Ты быстро придёшь там в
себя!
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Уважаемые читатели! Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить очередную публикацию.
Также обращаю ваше внимание, что на канале выложены большие тематические подборки: 1. Фанфиков, 2. Рассказов, 3. Статей про кино.
Все доступно для чтения.
Если вам нравятся публикации на канале, его можно поддержать финансово, прислав любую денежную сумму на карту: 2200 3001 3645 5282.
Или просто нажать на кнопочку «поддержать (рука с сердечком)» справа в конце статьи.
Заранее вас благодарю!
Ну, или хотя бы поставить лайк) Вам не сложно, а автору – приятно ;)