Переговоры Москвы и Киева дали перспективы договоренностей по гуманитарным вопросам, которые касаются нового обмена пленными, включая угнанных из Курской области гражданских лиц, а также передачи Украине трех тысяч тел погибших военнослужащих ВСУ. При этом позиции сторон по урегулированию конфликта остаются диаметрально противоположными. Зачем Киев требует немедленной встречи главы киевского режима Зеленского с Президентом России и как могут взаимодействовать три российско-украинские рабочие группы, создание которых предлагает Москва? На вопросы «Парламентской газеты» ответил первый замглавы международного Комитета Совета Федерации Владимир Джабаров.
— Владимир Михайлович, каков, на ваш взгляд, главный итог этого раунда переговоров между Москвой и Киевом?
— Как мы и предсказывали, в основном решались гуманитарные вопросы. Они, вне всяких сомнений, важны, но не затрагивают главного — как разрешить этот конфликт. Также, как и предполагалось, в проектах меморандумов двух сторон содержатся диаметрально противоположные позиции. И каких-то попыток сближения с нашей стороны быть не может — Киев до сих пор требует то, ради чего мы, собственно, и начинали СВО. В частности, это касается возвращения всех воссоединенных с Россией территорий, которые являются, согласно Конституции РФ, неотъемлемой частью нашей страны.
— Есть там и требование о встрече Владимира Путина и Владимира Зеленского до конца августа. Как расцениваете вероятность такой встречи?
— На мой взгляд, в данной ситуации она невозможна. Вчера глава нашей делегации Владимир Мединский очень правильно заявил — такая встреча должна стать завершающим этапом переговоров, их финальной точкой. Это возможно тогда, когда будет подготовлено устраивающее стороны мирное соглашение, после чего два лидера встречаются и парафируют такой документ. Но пока его нет и в помине.
— Зачем Зеленскому встречаться с Путиным именно сейчас?
— Со стороны Зеленского на встречах подобного уровня мы уже три года наблюдаем поведение, которое является тактикой не политика, а игрока КВН — гарцевать, паясничать, задавать провокационные вопросы, закатывать глаза, посмеиваться… Он считает, что таким образом на встрече с нашим лидером вызовет к себе новый прилив любви на Западе, а к Президенту России — раздражение аудитории. Участвовать в этом дурном спектакле, учитывая важность вопросов, которые стоят сегодня перед Россией и Украиной, считаю, никто в нашей стране не намерен.
— Что из гуманитарных договоренностей третьего раунда переговоров вам кажется наиболее позитивным?
— Здесь каждый вопрос имеет положительный смысл, так как речь идет о судьбах конкретных людей и их близких. Мне представляется важной наша готовность передать еще три тысячи тел погибших военнослужащих ВСУ на Украину, а также предложение обмена гражданских лиц, в числе которых — заложники, которых боевики угнали из Курской области.
— Российская сторона предложила начать договариваться в рамках трех рабочих групп — по политическим, военным и гуманитарным вопросам. Для чего нужен такой формат?
— Такие группы будут работать в постоянном режиме, и эти встречи не надо будет помпезно обставлять, как раунды переговоров Москвы и Киева. Мне представляется, что это правильное предложение. Пока украинская сторона взяла время на размышление над это российской инициативой.