Все совпадения совершенно случайны......
"средневековая церковь формирует у общества крайне
презрительное отношение к врачам. «Так, в «Книге ремесел», составленной в Париже в 1268 г., врачи оказались в ряду проституток и торговцев, которые осуждались за различного рода осквернения. Церковь не могла допустить извращения воли Божьей —лечения болезней, которые Бог насылает на человека вследствие грехов или же для испытания веры.
Ни широкая известность, ни степень магистра не могли застраховать средневекового врача от произвола местных властей»
Поэтому и общий уровень врачей остается весьма низким.
Так, знаменитый средневековый писатель и общественный деятель Франческа Петрарка (1304—1374) о врачах своего времени писал следующее. «Мой несравненный учитель говаривал мне, что медицинское искусство, как и всякое другое, поступающее по знаниям и правилам, есть утешительное явление, поступать же,согласно этому искусству, зависит от случая»
Другой знакомый Петрарки врач говорил: «Если сотня или тысяча людей одного
возраста, одинаковой конституции и одинакового образа жизни
заболеют одной и той же болезнью и если одна половина из них
будет пользоваться услугами врачей, а другая вовсе обойдется без
врачебного совета и будет вести себя только согласно природному
инстинкту и собственному усмотрению, то, нет сомнения, что
вторая половина счастливо отделается» «Вообще на медицинскую практику он смотрит как на самое низкое и безнаказанное ремесло, основанное только на жажде в наживе, обмане и ложных обещаниях, так что вошло даже в пословицу «mentiris, ut medicus».В своем письме к Д. Боккаччо Петрарка пишет следующее:
«Врачи, опираясь на глупость легковерной толпы, стараются ослеплять ее своей роскошной обстановкой и когда они появляются в публике в своей щегольской
одежде, с золотыми цепочками и на украшенных пурпуром рысаках, то можно подумать, что это древние триумфаторы, с которыми у них много общего и по ремеслу, ибо если не каждый из них убивал 50000 людей, как это требовалось для триумфа, то недостаток в количестве они заменяют качеством, убивая вместо врагов своих сограждан и, подобно тем победителям в доспехах,
унося добычу в своей тоге. И что даст им право на такой почет?
Быть может, их философский ум? Но образ жизни врачей весьма далек от характера истинного философа, скрывающего под невзрачной оболочкой богатый ум,презирающий всякую поверхностность и выставку на показ и
почитающий только науку, знание и добродетель. Если бы врачи были философами, они не были бы наемниками за плату, рабами денег.
Медицинскаяпрактика есть и остается ремеслом, рассчитанным только на прибыль и обман и притом самой грязной профессией»
«Шаткость своего искусства врачи стараются скрывать диалектикой, прячась за спину древних, которые, если бы встали из гробов, несомненно, отнеслись бы к этим изнеженным врачам с презрением и ненавистью.
«Из-за теор
етических споров врач упускает из виду благо больного и, вместо обещанного исцеления, его
ухо начиняет силлогизмами. В этом-то и несчастье моего времени, что прежде лечили, не мудрствуя лукаво, ныне выводят замысловатые умозаключения, а больной остается неизлеченным.
Сколько тысяч погибало, пока врачи спорили и рядили между
собою! Ныне врачи не могут говорить, не дискутируя…врачи, ссорясь и горячась, убивают больных»
Уровень медицины, по его словам, «понизился, отчего преобладающее значение получили уроскопия, копроскопия, магия и алхимия, ничтожество коих ясно для всех понимающих дело.
Только глупость и легковерие поддерживают уважение к врачам,
нагло приписывающим счастливые исходы своему искусству, а
неблагоприятные всем возможным причинам, только не естественной и настоящей — своему невежеству»
«Гонорары за лечение брали, как правило, немалые. К примеру, хирург 1380 г., который специализировался на язвенной болезни, советовал следующее: «За лечение язвы, если ее можно вылечить, просите у зажиточного человека 100 марок или 40 фунтов
плюс запас бинтов и ежегодную плату в 100 солидов. С бедного
человека следует брать не меньше 100 солидов. Я сам никогда не
брал меньше за лечение этой болезни».
При этом, Петрарка о самой медицине говорит с огромным почтением, порицая лишь невежество современных ему людей.«Я не сомневаюсь в существовании медицины и в том, что она нечто великое. Я только ненавижу пустомелей, которые, будучи не столько нагружены, сколько окутаны жалкой диалектикой. Умеют только трещать, но не лечить, от чего они просто невыносимы
для здоровых и смертоносны для больных»
Положение принципиально не меняется и спустя сто лет. Так, «в конце XV или начале XVI столетия Агриппа Неттесгеймский рисует аналогичный портрет современного крупного или, по крайней мере, модного врача. Это, по большей части, иностранец, — еврей или мавр, — роскошно одетый, на пальцах его блестят яхонтовые перстни, он с пафосом произносит звучные фразы на полуварварской латыни или по-гречески; когда врач приходит к больному и начинает его исследовать, он бросает взгляд на мочу, щупает пульс, смотрит язык, исследует экскременты, осведомляется об образе жизни и привычках больного, об его обычном питании и иногда, в случае необходимости, о более тайных вещах; эти сведения позволяют врачу взвесить, как бы на весах, состояние соков больного. Закончив исследование, врач со всем авторитетом и серьезностью назначает лекарства и режим, необходимые больному: слабительные, кровопускание, клизмы, пессарии, втирания, полоскания
или сиропы, противоядия и т. д. кровати, натирания, припарки,
магические приемы; при выздоровлении — ванны, минеральные
воды, избранную и легкую пищу, наконец—перемену воздуха. Врач
лично наблюдает за изготовлением прописанных им лекарств.
В сомнительных случаях врач созывает консилиум.
(Опарин А. А.
" Медицина средневековой Европы")