Как-то с мужем думали о том, где провести Новый год. Муж сразу сказал что в России, и именно в Перми. Он там был летом и осенью и ему понравилось. Теперь ему захотелось там побывать зимой. Я сразу сказала, что зимой там холодно и снега «выше головы. Реакция была «Какая красота, это так романтично, прямо как в сказке. Хочу это увидеть». Надо отметить, что снег в Брайтоне редкость и если он выпадает, то это огромный праздник для людей.
Хорошо, Пермь так, Пермь. Сказка, так сказка.
Когда он сказал друзьям в Англии, что летит в Россию на Новый год, они вежливо улыбнулись.
Когда он уточнил, что в Пермь — у них на лицах появилось то самое выражение, с которым люди смотрят на тех, кто добровольно ест кактусы.
— А зачем?
— Как зачем? Культура. Приключения. И там жила моя любимая жена.
— Звучит как побег из британской действительности.
— Точно.
Мы прилетели в Пермь в январе, как раз после новогодней ночи. Большая часть пассажиров в самолете были навеселе. Бурно шутили, смеялись, пели. Перелет был весьма веселым.
Когда самолёт приземлился, пилот с лёгкой грустью сообщил:
— Температура за бортом минус тридцать.
Минус. Тридцать.
В Лондоне при минус трёх у них отменяют школы и включают экстренные новости.
А тут — обычный вторник.
Выходим из аэропорта. Холод такой, что мои уши начали отправлять сигналы SOS, а глаза — запотели изнутри. Смотрю на мужа, потирает свой нос, но вроде держится бодрячком.
На такси нас встретил водитель по имени Сергей, который сказал:
— Ну что, тепло у нас сегодня. Неделю назад минус сорок было.
Муж посмотрел на него с уважением. Он был в лёгкой куртке и без шапки. Мы были в пуховике на молнии, шапке, шарфе, перчатках, и всё равно чувствовали, что умираем. Правда у мужа были джинсы с дырками и обычные кроссовки. Я за несколько лет жизни на Урале, сама так и не привыкла к холоду.
— Вы откуда?
— Из Англии.
— Ааа… — сказал Сергей с сочувствием. — У нас тут сейчас зима, а у вас, наверное, политическая оттепель.
Муж не понял, но кивнул. На всякий случай. Я лишь улыбнулась шутке.
Город оказался неожиданно красивым. Хотя мне в принципе нравилось иногда смотреть на такую зимнюю сказку, но не девять месяцев в году. Муж был заворожен от красоты.
Всё белое, снежное, улицы посыпаны каким-то волшебным песком, чтобы не падать. Хотя мы всё равно падали.
— Ты как? — спрашивают прохожие мужа, который совсем не мог идти по льду в своих кроссовках. Меня он не послушал и одел свою удобную английскую обувь на прогулку, в которых ходил в Брайтоне.
— Я турист, — объясняет проходившему, лёжа на спине. Это слово он выучил хорошо.
— А, ну тогда нормально.
Самое странное, по его мнению, — люди спокойные, как будто минус тридцать — это мелочь, вроде “немного моросит”.
Они гуляют. Они пьют кофе на улице. Кто-то ест мороженое.
МОРОЖЕНОЕ! НА УЛИЦЕ! В -30!
Он спросил меня о том, как они вообще живут в таких условиях.
Я посмотрела на его куртку и обувь и сказала:
— Мы просто одеваемся по погоде. А вы, британцы, страдаете по привычке.
В кафе нам принесли борщ и сало с булочками. Как муж потом всем говорил, что его пытались накормить чем-то под названием “сало” и дали водку, “чтобы согреться”.
Потом он спросил, можно ли чай.
— Конечно! — ответили радостно. — С ромом?
Больше всего его поразили баня, валенки, и способность местных обсуждать новости, культуру и бетон в одном разговоре.
Один мужчина, за соседним столиком сказал:
— Ну, этот художник — конечно, послабее Малевича. Хотя бетон в этом году хороший, кстати.
Муж вроде бы понял, что он сказал, но в чем суть? Пришлось объяснять.
В общем, Пермь поразила его не только холодом, но и людьми.
Они суровые, но с огоньком.
Шутят, как будто минус тридцать — это повод для вечеринки.
И каждый третий поёт, рисует, делает что-то странное, но творческое. Даже дворник, кажется, цитировал Чехова.
Когда мы улетали, а решили мы быстро отправиться в Анталию, чтобы согреться, было уже минус двадцать. И мужу показалось: “о, потеплело”.
Я думала, что туда он больше не захочет лететь зимой, но нет. Хочет снова вернуться туда и снова посмотреть на снег. Но в этот раз он уже возьмет больше свитеров и теплые ботинки на меху. Его джинсы с дырками при минус тридцать показались не комфортными.