В тот день мы с Анькой решили устроить себе «мокрый день». Так мы называли дни, когда солнце особенно яркое, жара уже давит, и всё, чего хочется — это нырнуть в воду и забыть обо всём. Ни экскурсий, ни походов по рынкам, только купальник, вода и крик «Аааа!» на самых высоких горках.
Мы выбрали большой аквапарк — тот самый, что везде рекламировался как «главный водный рай юга». Билет — недешёвый, зато развлечений было обещано море. Очередь на входе, металлодетекторы, резиновые браслеты, камеры хранения, визг детей, солидные отцы с кругами на талии, матерящиеся мамы — всё как положено.
Прошло два часа. Мы прокатились почти на всём, что не требовало героизма. Было весело. Я уже сидела в шезлонге с пластиковым стаканом мороженого и думала, что не зря пришли.
И вот в этот момент всё начало меняться.
Сначала — визг. Но не тот, радостный. А резкий, болезненный.
Потом — бег. Люди. Шлёпанцы, хлопающие по плитке. И мальчик, лет семи, сидящий на полу под горкой, с окровавленным коленом и слезами до подбородка.
— Он поскользнулся! — кричала женщина. — Ну вы где все, господи?!
Тут подбежал мужчина — судя по всему, отец. Он резко схватил сына на руки и заорал:
— Это что, блин, за покрытие у вас?! Это аквапарк или скользкий ад?!
Люди начали оборачиваться. Кто-то снимал на телефон. Кто-то делал вид, что просто мимо шёл.
— Где тут администратор?! — кричал мужчина. — Где это ваше руководство?!
Появился парень в футболке с логотипом. Юный, растерянный.
— Что случилось?
— Случилось то, что ваш пол — ледяной каток, а мой сын теперь с разбитым коленом! Это случилось прямо перед горкой! Ни предупреждений, ни ковриков, ни черта!
— Давайте не кричать, — начал было администратор. — Сейчас мы...
— Ты мне не «давайте» тут! Где врач? Где жалобная книга?! Или у вас тут только реклама красивая?
Мальчик плакал. Женщина пыталась найти в сумке салфетки. Люди смотрели.
— Я мать! — взвизгнула женщина. — Я его рожала, растила, а вы мне теперь говорите «подскользнулся — бывает»?!
— Я этого не говорил, — начал юноша. — Сейчас подойдёт медик.
— Подойдёт? Подойдёт?! Он должен уже быть здесь! Я не буду ждать, пока у ребёнка заражение пойдёт!
Я чувствовала, как у меня внутри что-то сжимается. Подумаешь, ссадина — но голос женщины пробирал до костей. Он был не только про ссадину. Он был про страх, про беспомощность, про усталость.
— Мы вызовем охрану, если вы не перестанете кричать, — выдал вдруг кто-то из сотрудников.
И это было... фатально неправильно.
— ВЫЗОВИТЕ! — взвыл отец. — Давайте, зовите охрану! И телевидение! И прокуратуру! Я сейчас тут такое устрою, у вас потом весь сезон провалится!
Я встала. Подошла к женщине.
— У меня есть антисептик и пластырь. Давайте хоть обработаем пока.
Она посмотрела на меня с неожиданной благодарностью.
— Спасибо… а то они тут только охрану умеют вызывать…
Пока я обрабатывала колено мальчику, прибежала женщина в белом халате. Что-то бормотала, проверяла, прикладывала. Родители всё ещё кипели, но уже немного тише.
Позже, в холле, я слышала, как они требуют вернуть деньги. Не только за день — за травму. За моральный ущерб. За весь испорченный отдых.
— Мы приехали за отдыхом, а получили травматологию и нервный срыв!
— Мы всё зафиксировали, — говорила женщина с ресепшена. — Но возврат — через заявление и до 30 дней…
— Через 30 дней нам это уже не нужно будет! — кричал отец.
Когда я вышла за территорию аквапарка, мне уже не хотелось воды. Хотелось тишины. И крепкого чая.
Потому что рай — это не горки. Это когда никто не плачет. И никто не кричит.