20.07.2025, автор: Гулина Гимадова
19 июля 2025 года на 59-м году жизни после продолжительной борьбы с онкологическим заболеванием скончалась народная артистка Татарстана Резеда Шарафиева.
Эта утрата стала настоящим потрясением для всех, кто знал её лично, любил её песни, восхищался её голосом, силой духа и безупречным вкусом.
Мы выражаем искренние соболезнования родным, близким и поклонникам певицы.
В память о Резеде Шарафиевой газета “Ватаным Татарстан” публикует её большое интервью, которое было дано газете в 2018 году. В нём она откровенно рассказывает о творческом пути, сцене, татарской культуре и своей семье — как всегда, с достоинством, искренностью и внутренним светом.
— Резеда, вы ещё в школьные годы прославились как талантливая гармонистка, но выбрали не музыку, а профессию художника-оформителя. Не стало ли это шагом назад на пути к сцене?
— Наоборот. Я считаю, что именно этот путь помог мне найти своё лицо, свою публику, своё место на сцене. Поэтому я ни в коем случае не могу сказать, что профессия художника-оформителя была для меня лишней. Я с детства любила мастерить, рисовать, работать руками. Это у нас в роду по маминой линии. Дедушка владел резьбой по дереву на уровне настоящего искусства: он плёл корзины, делал сундуки, деревянную посуду. Его братья тоже занимались ремеслом.
А по линии отца — все педагоги. Дед был директором школы, отец — учителем. Многие родственники тоже стали учителями. Я и сама чуть было не пошла по этому пути. После окончания Минзеленского педагогического училища год работала в деревне Кадряк. Наверное, осталась бы там, но тогда сказали, что в школе учителей достаточно, и меня направили воспитателем в интернат.
Там я была и поваром, и воспитателем, и уборщицей, и завхозом — всё в одном лице. После года такой «многостаночной» жизни я решила, что так больше нельзя, и уехала в Казань учиться. Там я и освоила профессию художника-оформителя.
— Вы рассказывали, что на сцену вас вывел композитор Ринат Гобайдулин. А год назад вы упомянули, что он передал вам свою последнюю песню. Что это за песня? Вы уже включили её в репертуар?
— Мы встретились с Ринатом абыем примерно за месяц до его ухода. Это было в конце декабря прошлого года, у меня тогда шли гастроли в Набережных Челнах. Мы увиделись — он встретил меня с распростёртыми объятиями. Он навсегда останется в памяти как человек с необычайно широкой душой, способный найти путь к сердцу каждого. Пусть Аллах будет доволен им.
В ту последнюю встречу он сказал: «Это песня для тебя» — и отдал мне песню о маме. Кто бы мог подумать, что это будет наш последний разговор?..
Может, боль утраты ещё не утихла, может, просто не пришло время — но я пока так и не исполнила эту песню. Если будет на то воля Всевышнего, обязательно представлю её публике.
Да, именно Ринат абый вывел меня на сцену. Если бы он тогда не пригласил меня в свой ансамбль — кто знает, может, я до сих пор работала бы оформителем. В то время в Челнах мы занимались оформлением общежитий, гостиниц — всё делали вручную. В каждом коллективе были свои самодеятельные артисты, и я тоже изредка пела.
Однажды решила поучаствовать в вокальном конкурсе. Именно там меня и заметил Ринат абый. Он тогда сказал:
«Сестренка, у тебя редкий альтовый голос — таким нельзя делиться только с подушкой».
С этого начались мои выступления на концертах, которые организовывал ансамбль «Сердәш». Это был период расцвета коллектива — сильное, яркое время.
После одного из выступлений он сказал:
«Хватит петь мимоходом, приходи работать».
Так я и стала штатной певицей. Работала с огромным удовольствием.
В ансамбле мы исполняли в основном песни Рината абыя. Он писал их специально для каждого из нас. Именно его песни сделали меня известной. Они были особенными, глубоко личными, «на века».
Будь то «Мак чәчәге» («Маковый цветок»), «Мәхәббәт җыры» («Песня любви») или «Ярат кына» («Просто люби») — народ принимал их с большой теплотой.
— Вы, наверное, помните, как Президент Рустам Минниханов критиковал татарскую эстраду: «Фонограмма, что-то надели, как-то там двигаются...» Но ведь эта критика никак не относится к вам. Вы, наоборот, внесли в сценический костюм элементы европейского стиля.
— Сценический наряд, на мой взгляд, должен быть самостоятельным произведением искусства. Когда он дополнен головным убором — создаётся полноценный, завершённый образ.
На сцену я не стесняюсь надевать даже что-то экстравагантное, ведь это — визуальное воплощение песни, её настроение.
Правда, по улице я в таком виде не хожу — смущаюсь. Сцена есть сцена. Иногда надеваю даже немного забавные головные уборы.
Иногда спрашиваю у зрителей: «Вот посмотрите, что я сегодня надела — не слишком ли странно, не уродует ли?» Они встречают это с улыбкой, и я улыбаюсь в ответ.
Говорят: «Нет-нет, всё в порядке, вам идёт!»
На сцене важна не только песня — костюм тоже результат творческой работы.
Что касается эстрады в целом — к сожалению, мы действительно заслужили критику Президента. У нас с понятием вкуса, увы, часто проблемы.
Да, есть исполнители, которые одеваются красиво и уместно, но немало и таких, кто совершенно не понимает, что такое сценический образ.
— Вы разборчивы в выборе песен?
— Очень. Я прежде всего обращаю внимание на текст. Если он находит отклик в душе, тогда я беру песню в работу.
Я исполняла песни Рената Гобайдулина, Фирзара Муртазина, Зуфара Хайрутдинова.
В последнее время с большим удовольствием пою песни, созданные композитором Ривалем Хисматуллиным и поэтессой Айгуль Валиуллиной.
Также мне близки песни композитора Айдара Тимербаева на слова Айдара Минхазова.
— Прошлый год вошёл в историю как год атаки на татарский язык. Артисты тоже старались внести свой вклад — организовывали флешмобы, публично высказывались. Но, к сожалению, новый год начался с новости: “татарский язык больше не будет обязательным в детских садах”. Как в таких условиях сохранить язык?
— Мне кажется, это давление даже пошло нам на пользу. Мы словно очнулись, увидели свои слабости.
Даже у самых равнодушных проснулось чувство национального достоинства.
Сохранение татарского языка — дело, прежде всего, наше, внутреннее.
Вот, например, на эстраду сейчас активно приходят молодые исполнители. Они стремятся петь на татарском, ищут новые формы, стили, делают эксперименты. Я очень радуюсь этому.
Ведь это значит: у татарской песни появляются новые возможности, а с ней — и у татарского языка.
Чем больше будет звучать песен на родном языке, тем больше будет и слушателей. Важно лишь одно — не терять качества.
Если образование не справляется — значит, надо спасать язык через культуру, через искусство.
Возможно, стоит разрабатывать специальные программы — и этим должны заниматься независимые, активные люди. Эта работа уже началась.
Создаются различные группы, где детей обучают национальным играм, традициям, где-то устраивают концерты для широкой публики.
Я верю — мы не растеряемся. У нашего народа есть будущее.
— Ваша дочь Зулейха говорит по-татарски?
— Конечно! Представьте: я сама пою на татарском, а ребёнок говорит по-русски — ну разве это не было бы смешно?
Зулейха учится в пятом классе русской школы. У них есть уроки татарского, но на одних занятиях далеко не уедешь.
Дома мы общаемся только на татарском.
Каждый день она читает не менее десяти страниц из книги на татарском — выбирает сама, что интересно.
Каникулы мы проводим в деревне у бабушки, а там уже — полностью татарская среда.
— Недавно по телевизору показывали фильм с вашим участием. Что вы думаете о современном татарском кино?
— Слава Богу, есть движение вперёд.
У нас уже есть серьёзные фильмы — такие как «Югалту», «Куктау», «Бибинур». Есть и сериалы, которые любят обычные зрители.
Даже если, скажем, над «Девочкой босиком» кто-то посмеивался, называл сыроватой — у неё была своя публика, она нашла своего зрителя.
Сейчас Асылъяр, которая играла в этом фильме, снова снимается.
Я сама тоже участвовала в фильме — он назывался «Сердце ждёт любви».
Тогда у меня был маленький ребёнок, и я согласилась сниматься с определённой опаской. Но когда всё было готово — я радовалась, что решилась.
Это было непросто, съёмки требовали много сил, но результат оказался достойным.
Если снова пригласят — с удовольствием приму участие.
— Недавно у вас был день рождения. Как вы его отметили?
— На мой день рождения часто выпадали концерты.
А вот в прошлом году мне захотелось устроить настоящий творческий праздник — именно для своей публики.
В этом году день прошёл дома, спокойно. Я вообще люблю тишину.
Нет ничего приятнее, чем быть дома, рядом с близкими.
Январь — очень насыщенный месяц в плане концертов.
Проводятся и сборные концерты, и юбилейные вечера, куда тоже приглашают.
В конце января мы решили с Равилем Галиевым отметить 20-летие нашего совместного творческого пути концертом.
Вот так: работа кипит, зрители приходят с любовью, в деревне у нас крепкие корни.
Если это не счастье — то что же тогда?
12 января 2018 года