— Лада, открывай! Это мама! — голос за дверью звучал нарочито весело, но в нем слышалась неуверенность. Девочка замерла на кухне, держа в руках кружку с недопитым молоком.
Галина Степановна медленно поднялась с дивана, поправила халат и пошла к двери. Пять лет. Пять лет прошло с тех пор, как Вера в последний раз переступала порог этого дома.
— Мам, привет! — Вера стояла на пороге с двумя пакетами в руках, улыбаясь так широко, что это выглядело почти болезненно. Джинсы сидели на ней плохо, блузка была помята, а под глазами залегли темные круги. — Я соскучилась! Можно войти?
Лада выглянула из кухни и тут же скрылась обратно. Тринадцатилетняя девочка внешне уже мало походила на того восьмилетнего ребенка, которого Вера оставила когда-то. Высокая, худощавая, с серьезными глазами за очками.
— Ладочка, иди сюда! — позвала Вера, но дочь не отвечала.
— Садись, — сухо сказала Галина Степановна. — Чай будешь?
Вера кивнула и огляделась по сторонам. В доме почти ничего не изменилось: те же обои, тот же старый телевизор, те же фотографии на стенах. Только фотографий Лады стало больше.
— Как она? — спросила Вера, кивнув в сторону кухни.
— Растет. Учится хорошо. Замкнутая стала.
— А почему замкнутая?
Галина Степановна посмотрела на дочь долгим взглядом.
— Как думаешь, почему?
Лада вошла в комнату, держась за дверной косяк. Она явно не знала, как себя вести, и это было видно по ее напряженной позе.
— Привет, — тихо сказала она.
— Ладочка! — Вера вскочила с места и попыталась обнять дочь, но та отстранилась. — Ой, извини. Я понимаю, что ты сердишься. Но я же приехала! Хочешь, покажу, что тебе привезла?
Лада молча качнула головой и села на край дивана, подальше от матери.
— Не хочешь? — растерянно спросила Вера. — Ну ладно, потом посмотришь. А как дела в школе? Какие у тебя любимые предметы?
— Хорошо. Литература и история.
— А математика?
— Тоже хорошо.
— А друзья у тебя есть?
— Есть.
Вера посмотрела на мать с мольбой в глазах, но та лишь налила чай и поставила кружки на стол.
— Вера, а надолго ты приехала? — спросила Галина Степановна.
— Ну... это зависит от многих факторов. Я думала остаться. Совсем. То есть, забрать Ладу и переехать к себе.
Лада резко подняла голову.
— Куда переехать?
— В Воронеж. Там хорошо, большой город, университеты будут рядом, когда подрастешь. И вообще, мы же семья, правда? Пора нам жить вместе.
Молчание повисло в комнате как грозовая туча. Галина Степановна медленно помешивала сахар в чае, а Лада смотрела в пол.
— А что ты там делаешь? — тихо спросила девочка.
— Работаю. Хорошая работа, стабильная зарплата. И вообще, я изменилась, Ладочка. Повзрослела. Поняла, что самое главное в жизни — это семья.
— Где ты работаешь? — продолжала расспрашивать Лада, и в ее голосе появились стальные нотки, которые она переняла у бабушки.
— В... в офисе. Документы оформляю. Скучно, но денег хватает.
— А где живешь?
— Снимаю квартиру. Однокомнатную пока, но если ты переедешь, найдем двухкомнатную.
— Одна живешь?
Вера замешкалась с ответом, и этого хватило.
— Не одна, — констатировала Лада. — С кем?
— Ладочка, это неважно. Важно то, что я хочу, чтобы мы были вместе. Я же твоя мама.
— Моя мама здесь сидит, — Лада кивнула на Галину Степановну. — А ты была пять лет назад и будешь, когда тебе снова станет удобно.
— Лада! — воскликнула Вера. — Ну как ты можешь так говорить? Я же объясняю тебе...
— Что объясняешь? — девочка встала с дивана. — Что у тебя теперь новый мужик и ему нужна готовая семья? Что тебе нужна дочка, которую можно показывать знакомым?
— Откуда у тебя такие мысли? — растерянно спросила Вера.
— От жизни, — сухо ответила Лада и ушла к себе в комнату.
Вера осталась сидеть за столом, не зная, что делать дальше. Слезы подступили к горлу, но она сдержалась.
— Она права? — тихо спросила Галина Степановна.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что сказала дочь. Про мужика и готовую семью.
Вера долго молчала, крутя в руках кружку.
— Да, есть один человек. Но это не значит, что я не люблю Ладу! Я действительно хочу быть с ней, хочу наверстать упущенное время.
— Веруня, — вздохнула Галина Степановна. — Ты же понимаешь, что она не игрушка? Нельзя просто взять и перетащить ребенка туда-сюда, как чемодан.
— Но я же ее мать!
— Мать — это не только родить. Мать — это быть рядом, когда больно. Вытирать слезы, когда обижают в школе. Сидеть ночами, когда температура. Ты этого не делала.
— Я работала! Деньги высылала!
— Деньги — это хорошо. Но дети больше нуждаются в любви, чем в деньгах.
Вера встала и прошлась по комнате.
— Мам, я понимаю, что наделала ошибок. Но сейчас у меня есть шанс все исправить. У Антона хорошее положение, стабильный доход. Лада будет жить в достатке, сможет ходить в театры, в музеи...
— А любить тебя сможет?
Этот вопрос повис в воздухе без ответа.
Вечером Лада вышла из своей комнаты. Вера сидела на кухне, рассматривая старые фотографии.
— Мам говорит, ты хочешь меня забрать, — сказала девочка, садясь напротив.
— Хочу. Очень хочу.
— Зачем?
— Как зачем? Ты же моя дочь.
— Я была твоей дочерью и пять лет назад. Тогда зачем не понадобилась.
Вера отложила фотографии.
— Лада, я была молодая, глупая. Думала, что если заработаю много денег, то смогу дать тебе все самое лучшее. А потом... потом время так быстро пролетело. Я все собиралась приехать, все откладывала...
— Мама, — перебила ее Лада. — Ты же понимаешь, что я не поверю? Ни одному твоему слову?
— Почему?
— Потому что ты уже врала. Много раз. Говорила, что приедешь на Новый год — не приехала. Обещала забрать меня летом — не забрала. Даже на день рождения звонила не всегда.
Вера опустила голову.
— Я изменилась...
— Может быть. Но я тоже изменилась. Я выросла. И я понимаю, когда мне врут.
— А что, если я правда изменилась? Что, если я действительно хочу быть твоей мамой?
Лада долго смотрела на нее, и в этом взгляде было столько взрослой боли, что Вере стало страшно.
— Тогда оставайся здесь. С нами. С бабушкой. Найди работу в нашем городе. Докажи, что ты можешь быть рядом не только когда тебе это выгодно.
— Но там, в Воронеже, у меня жизнь...
— Вот видишь? — грустно улыбнулась Лада. — У тебя там жизнь. А я что, не жизнь?
На следующий день Вера попыталась говорить с дочерью о переезде еще раз. Рассказывала про большой город, про возможности, про то, как здорово они заживут. Но Лада слушала молча и в конце спросила:
— А если твой Антон от меня устанет? Если скажет выбирать между ним и мной? Что тогда?
— Такого не будет!
— Откуда ты знаешь?
— Я просто знаю.
— Как знала пять лет назад, что скоро вернешься?
Вера не нашла что ответить.
В последний день, собирая вещи, она еще раз попыталась уговорить дочь.
— Ладочка, ну пожалуйста. Дай мне шанс быть мамой.
— У тебя было тринадцать лет, чтобы быть мамой, — ответила девочка. — Тринадцать лет, а ты выбрала пять лет назад уехать. Теперь поздно.
— Никогда не поздно!
— Поздно, мама. Для меня ты теперь — гостья. Приятная гостья, которая иногда приезжает и уезжает. Но не мама.
Уезжая, Вера обещала звонить каждый день, писать письма, приезжать каждые выходные. Галина Степановна и Лада молча стояли у калитки, провожая такси.
— Будет звонить? — спросила Лада у бабушки.
— Первое время будет.
— А потом?
— А потом у нее снова появятся дела поважнее.
Они вернулись в дом. Лада села за уроки, а Галина Степановна начала убирать со стола лишние кружки. В доме снова стало тихо и спокойно.
— Бабуль, — позвала Лада из своей комнаты.
— Что, внученька?
— А правильно я сделала, что не поехала?
Галина Степановна остановилась, держа в руках кружку, из которой пила Вера.
— Не знаю, Ладочка. Может, и правильно. А может, и нет. Только жить с этим решением придется тебе.
— Мне не жалко, — тихо сказала девочка. — Мне страшно было бы с ней жить. Вдруг она опять уедет?
— Вдруг.
— Тогда правильно.
Вера звонила каждый день первую неделю. Потом через день. Потом раз в неделю. К Новому году звонки прекратились совсем.
А в феврале пришла открытка из Сочи с подписью: "Моя дорогая Ладочка! Вышла замуж! Очень счастлива! Скоро приеду познакомлю тебя с отчимом!"
Лада долго смотрела на открытку, потом аккуратно положила ее в ящик стола, где хранились все мамины письма и открытки за эти годы.
— Не приедет, — сказала она бабушке за ужином.
— Откуда знаешь?
— Просто знаю.
И Лада была права. Вера так и не приехала знакомить дочь с новым мужем. Как не приехала и в следующий раз, когда этот муж стал бывшим.
Но Лада уже не ждала. Она научилась жить без ожиданий, научилась ценить то, что есть, а не мечтать о том, чего никогда не будет.
И когда через несколько лет одноклассники спрашивали ее про маму, Лада отвечала просто:
— У меня есть бабушка. Этого достаточно.