В 1644-м году крестьянская армия захватила Пекин и взяла в плен семьи столичной аристократии, а ее предводитель короновался в качестве нового императора. После этого У Сянгуй, комендант той части Великой китайской стены, что отделяла Поднебесную от Маньчжурии, пропустил на юг маньчжурское войско из желания отомстить за своих близких.
Так началась почти трехсотлетняя история правления маньчжурской династии Цин в Китае, которая закончилась свержением монархии в 1912-м году. А У Сяньгуй по сей день считается самым главным предателем в истории своей страны – есть даже своеобразный «памятник» этому генералу, в который принято плеваться.
Что же стало с маньчжурами после китайской революции?
Маньчжурская аристократия прекрасно знала о цикличности китайской истории, и понимала, что каждая династия будет рано или поздно изгнана из страны. Именно поэтому уже через несколько десятилетий после завоевания Поднебесной новые власти начали строить так называемую Ивовую изгородь.
Это была сеть укреплений к северу от Великой стены, призванная не допустить проникновение китайцев-хань в Маньчжурию. Вдоль протяженной линии рвов, стен и насыпей были посажены ивы – так она и получила свое название. Императоры Цин намеревались так защитить и сохранить свою родину и обеспечить соплеменникам прочный тыл, если их власть в Китае падет.
Одновременно были предприняты определенные меры против ассимиляции и принятия маньчжурами китайской культуры. Но они не принесли результата – уже в 18-м столетии правящая элита была сильно китаизирована, забыла свои обычаи и язык. Однако, среди простолюдинов этот процесс шел медленно, и маньчжурский народ в целом сохранил свое этническое ядро.
Даже несмотря на тот факт, что императоры со временем стали допускать переселение на север китайских крестьян, всегда страдавших от безземелия. И даже легализовали тех мигрантов, которые перебрались туда тайно, несмотря на запрет властей. К началу 20-го века в Маньчжурии уже проживали миллионы ханьцев, считавших это место своей родиной.
После падения старой империи маньчжуры лишились своего привилегированного положения. Многие из них опасались репрессий сначала со стороны республиканских, а затем коммунистических властей. В итоге они стали перенимать китайские обычаи и взяли себе китайские фамилии, чтобы таким образом избежать какой-либо дискриминации.
Особенно это стало явным во времена Культурной революции, инициированной Мао Цзэдуном, когда чем-то отличаться от большинства было как-то нехорошо. В итоге целый народ, три столетия правивший Поднебесной почти ассимилировался всего за два поколения.
В настоящее время численность маньчжур в Китае приблизительно оценивается в 10 миллионов человек. То есть, они являются меньшинством даже на территории своей изначальной родины. Эти люди ни по культуре, ни по именам, ни по языку, ни по внешнему виду не отличаются от ханьцев, их собственный язык находится под угрозой исчезновения. Особенно это касается тех из них, что проживают в столице, а не на севере страны.
Но по данным государственной статистики эти люди все равно зарегистрированы, как маньчжуры. То есть, признаются одним из 56-т «официальных меньшинств», которым закон дает право на определенную автономию и внутреннее самоуправление. Поэтому их полное исчезновение из переписей не предвидится.
Тем более, что в негласной «табели о рангах» народов Китая, маньчжуры находятся на втором месте сразу после этнического большинства – китайцев-хань. Даже кантонцы из Гуандуна, жители самой экономически развитой части страны не пользуются таким уважением.
Есть даже определенная мода на маньчжурскую культуру, которая сильно ассоциируется со старой императорской династией. Например, если человек бреет голову, но отращивает косу, все понимают, что он то ли маньчжурский националист, то ли монархист.
Поэтому исчезновение маньчжурам не грозит, хотя они уже и не знают, чем же отличаются от остальных сограждан.