Если бы Квентину Тарантино давали по одному доллару каждый раз, когда он вставляет в свои фильмы почти что точные копии сцен из других фильмов, то за одно «Криминальное чтиво» режиссер заработал бы минимум тринадцать долларов. Однако едва ли найдется кто-то, кто решится назвать это плагиатом. Всё потому что Тарантино — мастер цитирования и оммажей.
Этим достаточно кинематографическим вступлением мы бы хотели подойти к крайне важной и спорной теме в мебельном бизнесе — копированию дизайна моделей. А точнее разобрать, в каком случае копирование является плагиатом, а в каком — «тарантиновским» оммажем.
Чтобы разобраться в вопросе, следует начать издалека. А именно с самой сути дизайна, который изначально служил для того, чтобы создать для человека комфортную предметную среду, выполняющую возложенные на неё функции. Это уже потом под влиянием экономики и маркетинга некоторые предметы стали ассоциироваться с роскошью, и, соответственно, малой доступностью, обусловленной их стоимостью. Отсюда и пошло копирование — тиражирование этих предметов на массовую аудиторию, желающую получить то же самое, но дешевле. Как пример — высокая мода и массмаркет, который заимствует решения и веяния модных домов, адаптируя и перекраивая их под запрос потребителя. Иногда речь идет о практически полном копировании, а иногда — о вдохновении.
Так уж повелось, что наследие дизайна является неиссякаемым источником вдохновения для абсолютно любой сферы, и мебельная — не исключение.
Как и в случае с высокой модой, на рынке есть крупнейшие игроки, задающие тренды и двигающие индустрию, а есть игроки поменьше, которые следуют этим трендам, создавая более массовый и доступный продукт. Другими словами, авторы оригинальных решений «снимают сливки» с рынка, в то время как остальная часть компаний строит свой бизнес на цитировании. И вот здесь действительно существует тонкая грань между цитатой и плагиатом.
Рассмотрим для примера обыденный случай — известная итальянская фабрика выпускает новую модель дивана, которая тут же становится центральным объектом их экспозиции, встает на международные выставки и предлагает некое новаторское решение в дизайне мебели. В целом нужно понимать, что подобные выставки изначально и проводятся для качественного и этичного обмена опытом, для вдохновения и развития целой индустрии. Поэтому нет ничего удивительного в том, что их конкуренты заимствуют предложенную идею и адаптируют под себя.
Ключевое в этом — адаптирование. То есть переработка идеи под собственное ДНК, собственные возможности и, главное, под запрос своего потребителя. По крайней мере, наша фабрика Costa Bella использует именно такую стратегию. Мы точно также вдохновляемся итальянским дизайном, беря его за основу, однако речь никогда не идёт про слепое копирование. Во-первых, потому что существуют большие культурные различия между российским дизайном интерьера и итальянским — их прохладные интерьеры, наполненные воздухом, камнем и роскошью прекрасно контрастируют с жарким климатом средиземноморского побережья, в то время как российские реалии нуждаются в тёплых и функциональных пространствах.
Немаловажную роль играют и физилогические потребности. Высота посадки у итальянских современных диванов снижена примерно до 35-40 см, т.к. они делают акцент на пропорциях и сочетании дивана с малыми формами. Российскому же потребителю комфортна более классическая высота посадки 40-45 см, и если просто увеличить её размер, остальное оставив без изменения, — порушится вся пропорция и красота. Поэтому даже вдохновляясь чужим дизайном, мы дорабатываем его визуально и технологически, создавая тем самым уникальный продукт, который будет отвечать запросам нашего клиента.
Что тогда насчет плагиата? Здесь мы не будем вдаваться в подробности закона об авторском праве — там более чем подробно всё расписано. Скажем лишь, что плагиат заимствует не только идею, но и исполнение и даже подачу изделия. Контрафактная мебель не ссылается на оригинал — она пытается им стать, вводя в заблуждение покупателя. Однако грань здесь настолько тонкая, что иногда даже явственный плагиат юридически оказывается чист. И даже Тарантино здесь бессилен.