11 августа 2013 года
Вчера прочитал пост Ильи Коновалова — и что-то щёлкнуло внутри. Очень многое похоже. Он тоже сломал шею, тоже прошёл через реанимацию, через боль и безразличие. Но главное — он выжил. И рассказал.
А значит и мне пора. Потому что моя история — своя. И пусть она другая, но смысл один: всё рушится за секунду, а дальше начинается самое тяжёлое.
Это был обычный летний день. Мы поехали на второй день свадьбы — отмечали на базе отдыха. Волейбол, футбол, беседы, хорошее настроение. Всё было спокойно.
Я стоял на воротах. И вдруг, как в детстве, решил сделать подъём с переворотом на перекладине. Я делал это сотни раз — с лёгкостью, на автомате. И вот ноги вверх… и секунда — ворота не закреплены. Я вместе с ними падаю. Падаю и всей массой лечу головой вниз.
Удар. Я лежу на земле, перед глазами — небо. Но не чувствую ничего. Ни рук, ни ног.
Я сразу понял: сломал позвоночник.
Это не был классический нырок, как у многих. Не речка. Не бассейн. Просто подъем с переворотом — высота 0,5 метра, и вот ты на земле, с параличом, и всё меняется.
Вокруг начали собираться люди. Кто-то из наших, кто-то из отдыхающих. Один пьяный мужик особенно запомнился — всё пытался оттащить меня в беседку, «на деревянный пол».
Но я был в сознании. И помнил: нельзя трогать человека с травмой позвоночника. Я сам им это сказал.
Скорую ждали минут двадцать. Приехал УАЗик — тот самый "батон". Молодой фельдшер, воротник, укол. Но жёстких носилок не было. Уехали за ними обратно. Я пролежал на траве два часа.
Потом всё-таки привезли, переложили. И началась самая болезненная поездка в моей жизни — до больницы, по кочкам, по ямам. Боль была такой, что сознание плывёт. А в голове только одна мысль:
«Я подвёл всех… дочку, ей ведь всего 4 года… семью, друзей…»
В приёмном покое меня встречали родные. Лица — серые, перепуганные. Было страшно — за себя, за них, за всё.
Меня повезли на рентген — диагноз подтвердился: перелом шейного отдела позвоночника. И дальше — реанимация.
Очень светлое помещение, потолок, яркие светильники, медики вокруг. Первое имя, которое запомнилось — Яна. Медсестра, которая меня узнала. Сказала, что откуда-то знает. Я едва мог говорить, но что-то пытался шутить и улыбаться. Дальше темнота...
Там началась совсем другая история. Новая реальность. Где ночью кричат мониторы и не подходят медсёстры. Где ты один — среди аппаратов. Где никто не объясняет, почему не дают воды. Где ты не можешь ни пошевелиться, ни позвать на помощь.
Но и в этой тьме были те, кто светил. Та же Яна. Её забота и участие — это было первое, что снова дало надежду.
---
Во второй части я расскажу, как проходили порой ужасные дни в реанимации. Что я чувствовал. Кто был рядом.