В тот памятный четверг я принял спонтанное решение заглянуть домой во время рабочего дня, чего обычно никогда не делал. Работаю я слесарем-сантехником в небольшой мастерской на окраине Подольска, и график у меня довольно жёсткий — с утра до вечера приходится крутиться как белка в колесе. То трубы прочищаю в квартирах, то краны меняю, то с засорами борюсь — дел всегда невпроворот. Но в тот день произошло нечто необычное: крупный заказ по замене всей сантехники в офисном центре внезапно отменился. Заказчики перенесли работы на следующую неделю из-за каких-то согласований с управляющей компанией.
Освободившееся время я решил провести с пользой — съездить домой, нормально пообедать домашней едой вместо привычных бутербродов, которыми перебиваюсь в мастерской, да заодно и Светлану, жену мою, повидать. Мы с ней живём в небольшом частном доме в спальном районе, который достался нам от моих родителей. Дом старенький, но уютный, с маленьким садиком и теплицей, где Света выращивает помидоры и огурцы.
Когда я подъехал на своей рабочей газели к калитке и вошёл во двор, первое, что меня насторожило — это чужая машина, припаркованная рядом с нашим домом. Старенькая синяя «девятка» с помятым крылом стояла прямо у входной двери. Я нахмурился — гости у нас бывают нечасто, особенно в будние дни. Открыв входную дверь своим ключом, я сразу же наткнулся на тёщу.
Валентина Семёновна стояла в прихожей, перебирая что-то в своей огромной сумке, и при виде меня слегка вздрогнула.
— Дима, ты чего это дома в такое время? — спросила она с лёгким недоумением в голосе, оглядывая меня с ног до головы. — Работать не нужно сегодня? Деньги сами с неба свалятся?
— Здравствуйте, Валентина Семёновна, и вам не хворать, — ответил я, стараясь звучать дружелюбно, хотя внутри уже начали шевелиться какие-то нехорошие предчувствия. — Заказ отменился, решил заскочить домой пообедать. А вы что, давно приехали?
— Да так, недавно, — махнула она рукой. — Решила к дочке заглянуть, поговорить по душам. Знаешь, как редко мы с ней видимся в последнее время. Всё работа да работа. А тут выдался свободный денёк, думаю — почему бы и не навестить детей.
В её словах чувствовалась какая-то нервозность, которую я не мог объяснить. Валентина Семёновна обычно держалась очень уверенно, а тут явно что-то её беспокоило.
— А где же Света? — поинтересовался я, снимая рабочую куртку и развешивая её на крючок в прихожей.
— Светочка в спальне, занята, прибирается, — быстро ответила тёща, избегая прямого взгляда. — Говорит, сейчас выйдет. Ты иди на кухню, я тебе сейчас обед разогрею. Борщ вчерашний есть, очень вкусный получился.
Мы прошли на кухню, где Валентина Семёновна сразу же принялась хозяйничать — достала из холодильника кастрюлю с борщом, поставила разогреваться, нарезала хлеба, выставила на стол банки с солёными огурцами и помидорами собственного приготовления. Всё это время она непрерывно болтала о своих соседках, рассказывая всякие мелкие сплетни и байки.
— А знаешь, Димочка, что сегодня произошло с нашей Зинаидой Васильевной? — начала она свой очередной рассказ, размешивая борщ в кастрюле. — Представляешь, решила она новую стиральную машину купить. Пошла в магазин, выбрала самую дорогущую, думала — автомат же, сам всё постирает. А оказалось, что инструкцию читать надо! Засыпала она туда стирального порошка чуть ли не полпачки, включила, а машина как начала пениться! Пена по всей ванной, потом в коридор потекла. Соседи снизу уже стучать начали — к ним через потолок капает!
Я кивал и ел борщ, но мысли мои были совсем о другом. Где-то в глубине дома время от времени раздавались странные звуки — то ли скрип половиц, то ли шорох одежды. Я прислушивался всё внимательнее, и с каждой минутой беспокойство моё только усиливалось. Звуки какие-то уж больно знакомые.
— Постойте, мама. Вы слышите эти звуки? — спросил я у тёщи, прерывая её рассказ о том, как соседка Зинаида пыталась справиться с последствиями пенной катастрофы.
Валентина Семёновна на секунду замолчала, прислушалась, а потом пожала плечами:
— Да это Светочка что-то там перебирает в шкафу. Говорила, что хочет вещи разобрать, старые на дачу отвезти. Ты знаешь, как она любит порядок наводить.
Но меня её объяснение не убедило. Звуки были какие-то... подозрительные. Словно кто-то осторожно передвигался по комнате, стараясь не производить лишнего шума. И ещё — почему Света до сих пор не вышла поздороваться? Обычно она всегда встречает меня у порога, расспрашивает про работу, интересуется, как дела.
Я доел борщ, поблагодарил тёщу и направился в сторону спальни. Валентина Семёновна тут же встрепенулась и пошла следом за мной, словно предчувствуя какой-то подвох.
— Дима, постой, сынок. А может, не стоит её беспокоить? — попыталась она меня остановить. — Она же сказала, что занята важным делом.
Но я уже подходил к двери спальни. Приложив ухо к деревянной поверхности, я отчётливо услышал приглушённые голоса — мужской и женский. Сердце у меня ухнуло куда-то в пятки. Неужели то, о чём я боялся даже подумать, действительно происходит в моём собственном доме?
Не раздумывая больше ни секунды, я резко толкнул дверь и ворвался в спальню. То, что предстало перед моими глазами, превзошло все мои самые худшие опасения. Посреди комнаты, рядом с нашей двуспальной кроватью, стоял совершенно незнакомый мужчина с густой бородой. На нём были только тёмно-синие боксёры, рубашка лежала скомканной на полу, а джинсы валялись у окна рядом с красной кепкой "FBI". Мужик был среднего роста, лет тридцати пяти, с тёмными волосами и довольно спортивным телосложением. При виде меня его лицо перекосилось от ужаса, глаза расширились, а рот приоткрылся, словно он пытался что-то сказать, но не мог найти слов.
— Что, собственно, здесь происходит?! — заорал я, чувствуя, как кровь приливает к лицу от ярости и недоумения.
Валентина Семёновна, ворвавшаяся в комнату следом за мной, увидела полуголого незнакомца и издала звук, похожий на боевой клич разгневанной амазонки:
— Ах, это ещё что за номера?! Кто такой?! Что он здесь делает в таком виде?! Боже, кажется, к нам забрался вор или бандит!
В этот момент в спальню вошла Света. Она остановилась в дверях, и я увидел в её глазах смесь удивления, растерянности и какого-то странного облегчения. Жена моя выглядела вполне прилично — на ней было обычное домашнее платье, волосы были аккуратно причёсаны, никаких признаков «бурной деятельности» я не заметил.
— Ой... господи... — пробормотала она, нервно теребя край платья и переводя взгляд с меня на тёщу, потом на незнакомца. — Дима, это не то, что ты думаешь!
— А что я думаю, Света? — процедил я сквозь зубы, стараясь сдержать нарастающую ярость. — И что ЭТО думает делать в нашей спальне без штанов?
Полуголый мужик, наконец, обрёл дар речи и, подняв руки вверх в знак капитуляции, затараторил:
— Брат, подожди! Я сейчас всё объясню! Я не грабитель, честное слово! И не то, что вы подумали!
— Ну давай, объясняй! — рявкнул я, сжимая кулаки и делая шаг в его сторону. — Мне очень интересно послушать, какая у тебя версия!
— Я... это... меня зовут Ахмед, — начал он дрожащим голосом, явно пытаясь найти правильные слова. — Я встречаюсь с женщиной, которая живёт в соседнем доме. Тамарой её зовут. Мы... ну, в общем, у нас серьёзные отношения!
— Тамара, насколько мне известно, замужем за моим соседом Витькой. И при чём тут моя спальня? — не унимался я.
— Понимаешь, брат, её муж сегодня должен был работать до вечера, а он вдруг раньше приехал! — Ахмед говорил всё быстрее, размахивая руками и пытаясь донести до нас всю серьёзность ситуации. — Тамара услышала, как он машину заводит во дворе, и велела мне немедленно делать проход в окно! Я же не мог через главный вход — он бы меня точно увидел!
Тёща фыркнула с возмущением:
— В окно? Ты что, цирковой акробат?
— Да нет, что вы! — замахал руками Ахмед. — Я не в цирке. Просто её окно на первом этаже, а забор между домами низкий. Я перелез к вам во двор, а ваше окно было приоткрыто. Я хотел просто пробежать ваш дом через черный ход и выйти через парадную дверь, чтобы муж Тамары меня не заметил!
— А одежду где потерял? — съязвил я, всё ещё не веря ни единому слову этой абсурдной истории.
— Да вот же она! — Ахмед указал на разбросанные по полу вещи. — Я же спешил, пока искал черный ход, лез окно, всё перепутались, кое-что зацепилось за раму. Я уже хотел одеваться, когда вы вошли!
Света, которая до этого молчала, вдруг подала голос:
— Дима, он говорит правду! Я видела, как он через окно лез! Сначала испугалась, думала — вор, а потом он всё объяснил. Я как раз хотела помочь ему одеться и вывести через дверь, чтобы никто не заметил!
Валентина Семёновна недоверчиво покачала головой:
— Что за ерунда! Димочка, ты же не можешь в это поверить!
Я стоял посреди спальни и пытался переварить всю эту информацию. С одной стороны, история звучала совершенно безумно. С другой — настолько безумно, что могла оказаться правдой. Кто будет выдумывать такую чушь, если можно придумать что-то более правдоподобное?
— Хорошо, — сказал я наконец, — если ты говоришь правду, то мы сейчас пойдём к твоей Тамаре и всё выясним. А заодно посмотрим на этого самого мужа, от которого ты так героически удирал.
Лицо Ахмеда вытянулось:
— Нет, брат, только не сейчас! Он же меня прибьёт, если увидит! Лучше потом, когда он уйдёт на работу!
— А когда он уйдёт? — поинтересовался я с иронией.
— Завтра утром, брат! Он работает дальнобойщиком, завтра в рейс уезжает!
Я задумался. В принципе, логика в его словах была. Но просто так отпустить этого бородача я не собирался. Схватив Ахмеда за плечо, я потащил его к выходу:
— Всё равно пойдём. Посмотрим на ситуацию снаружи. Если ты не врёшь, то докажешь это.
Света и тёща пошли следом за нами. Ахмед на ходу пытался натянуть рубашку и джинсы, бормоча под нос что-то о том, что это "очень плохая идея, брат, точно тебе говорю".
Мы вышли во двор и направились к соседнему дому, где, по словам Ахмеда, жила его возлюбленная Тамара. Дом был похож на наш — одноэтажный, с небольшим участком, обнесённым невысоким забором. Во дворе действительно стояла машина — грузовая «Газель» с прицепом, на которой было написано название какой-то транспортной компании.
Я подошёл к калитке и нажал на звонок. Через некоторое время дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо нашей соседки. Увидев нашу компанию, она сначала удивилась, а потом, заметив Ахмеда, её глаза расширились от ужаса.
— Вы что здесь делаете?! — прошипела она, выглядывая через плечо, словно боялась, что кто-то её подслушивает.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровался я. — Извините за беспокойство. Я ваш сосед, Дмитрий. Этот человек утверждает, что вы с ним знакомы.
— Какой человек? — попыталась изобразить непонимание Тамара, но её лицо выдавало сильное волнение. — Я никого не знаю!
Ахмед не выдержал и выступил вперёд:
— Тома, ну что ты! Это же я, Ахмед! Мы только что... ну, ты же помнишь! Ну скажи им, по-братски!
— Отойди от меня! — резко ответила женщина. — Я тебя в глаза не видела!
И тут из глубины дома послышался мужской голос:
— Тома, кто там пришёл? Что за шум?
Лицо женщины побледнело ещё больше. Она быстро выскочила из дома, притворив за собой дверь, и сунула Ахмеду в руки небольшую спортивную сумку:
— Забирай свои вещи и убирайся! И больше не появляйся здесь!
После этого она тут же скрылась в доме, хлопнув дверью с такой силой, что даже калитка задрожала.
Ахмед стоял с сумкой в руках, выглядя как побитая собака. В его глазах читались обида, разочарование и горькое понимание того, что его просто выкинули из жизни этой женщины, как надоевшую игрушку.
— Ну что, — сказал я, глядя на него с некоторым сочувствием, — теперь понятно, почему ты через окно лазил.
Валентина Семёновна, которая всё это время молчала, вдруг прониклась к Ахмеду состраданием:
— Ой, бедненький! Видно же, что мужик страдает! А эта... — она презрительно кивнула в сторону дома, — стерва бессердечная!
Света тоже посмотрела на Ахмеда с жалостью:
— Ахмед, а может, тебе чаю дать? Ты весь дрожишь.
Я покачал головой, всё ещё не до конца веря в эту историю, но вынужденный признать, что она выглядит вполне правдоподобно. Ситуация получилась патовая — с одной стороны, мужская солидарность требовала понимания к бедолаге, с другой — всё это выглядело слишком уж абсурдно.
— И что теперь делать будем, брат? — спросил я, больше самого себя, чем остальных.