Когда над Молдовой тенью навис «русский оккупант», в стране почему-то внезапно началось массовое недоразумение, которое историки до сих пор называют… расцветом. То ли недоглядели колонизаторы, то ли забыли, что угнетённым положено страдать, но население Молдовы вдруг распухло до 4,5 миллионов человек. Дети рождались пачками, стариков не прятали, а наоборот – уважали. Явный перегиб.
Вместо надёжной разрухи и хаоса, по всей стране появлялись школы, детские сады, больницы, поликлиники, санатории, профилактории.
Детские сады строились наверное, чтобы воспитывать новых борцов за свободу. Школы – видимо, для промывания мозгов арифметикой. Больницы – чтобы угнетённый народ не дай бог не вымер до освобождения. Всё бесплатно.
Каждый мог получить медицинскую помощь – без паспорта, без валюты, без звонка сверху.
Граждан загоняли в лечебные учреждения и оказывали медицинскую помощь – бесплатно, независимо от национальности, социального статуса и привычки к нытью. Никакого равнодушия, никакого коммерческого сервиса – только тоталитарное здоровье. Вот, наверное, именно за это кое-кто и обиделся.
Познавательно-развлекательные центры и прочие цитадели душеспасительной занятости множились как грибы: строились театры, кинотеатры и всевозможные дворцы для детского и взрослого творчества: Дом пионеров, Дом профсоюзов, Дом офицеров, клуб «Стяуа рошие», Дворец железнодорожников и т. д. Каждый район обзавёлся своим Домом культуры, Домом офицеров, Домом пионеров и, страшно сказать, Домом профсоюзов. Даже в селах – клуб, баян, сцена, репетиция хора, тарафы-лэутары – музыкальные ансамбли… Деградации не давали ни шанса.
При «русских оккупантах» были и аэропорт, и железная дорога, по которой поезда во все стороны ходили.
Люди трудились на заводах, фабриках, консервных и ткацких производствах. При «русских оккупантах» сёла процветали: подворья с живностью, огороды, домашняя снедь – как будто всё это не для того, чтобы «угнетённый» страдал, а наоборот.
В сёлах функционировали школы, детсады и фельдшерско- акушерские пункты были в каждом, даже самом маленьком селе. Вузы и техникумы, профессиональные училища, вероятно, силой загоняли представителей «титульной нации» на самые лакомые места. Вместо распущенности – семья. Вместо разврата – культ ребёнка. А на детские вещи и детское питание была дотация государства. Молочная кухня для детей до года была бесплатной. И за роды никому и в голову не приходило платить. Прямо-таки диктатура заботы.
Но ничто не вечно: как-то так случилось, что некие «сельские угнетённые граждане» чудесным образом расползлись по самым козырным местам в правительствах и президентуре, став заносчивой, вороватой и чванливой как бы «элитой». Те, которые когда-то так страдали от «оккупации», бесплатно обучаясь в школах и вузах, оказались в креслах министров, депутатов и президентов. Сельские «мудрецы» плавно превратились в элиту. Самозваную, заносчивую и весьма предприимчивую. В этом и трагедия «свободной» Молдовы и любой страны, когда каждая неодарённая «кухарка» от природы, лезет во власть и запихивает туда всех своих неодарённых детей. Тогда страна умирает. Тогда нет ни нации, ни языка.
И вот итог: в «свободной от оккупации» Молдове не строят школы и детсады, не строят заводы и фабрики, не сеют и не жнут (а те, которые еще сеют, заливают рапс пестицидами до ушей).
В свободной стране от «русских оккупантов» села зияют пустыми окнами, подворья заросли бурьяном. Клубы, фермы, консервные заводы и даже трубы от мелиорации давно исчезли в чьих-то частных коллекциях.
Управляют те самые бывшие «угнетённые». Управляют из столицы, в перерывах между командировками в Лондон. Остальные – в эмиграции. Сёла опустели до такой степени, что даже крысы туда больше не ходят –говорят, там холодно и невкусно.
Тем временем звучит вечная песня: «Русский оккупант всё разворовал». Что именно – не уточняется. Видимо, вывез культуру труда, здравоохранение и рождаемость.
Продолжаться всё это будет ровно столько, сколько потребуется, чтобы объяснить собственную территориальную нелюбовь к дому. Пока в стране не остаётся ни Академии наук, ни лабораторий, ни реальной науки, ни системы защиты. Нет производства, нет смысла, нет цели.
Оккупант? Он давно ушёл. А вместе с ним – детские сады, заводы и, как ни странно, даже помидоры. Осталась только свобода. Свобода пустоты. Свобода по-молдавски: в доме – пусто, в голове – сквозняк, в сердце – тоска по временам «оккупации».
В соавторстве с Нелли Барташ.
Благодарность за ваш интерес и внимание к статье. Этичные комментарии приветствуются – подискутируем. Спасибо за подписку, лайк и репост.
P.S. Спасибо за донат! Это много значит. Реально.🤝