...«Когда в товарищах согласья нет, на лад их дело не пойдёт». Известная фраза из басни Крылова верна и в том случае, когда оба товарища руководящие, причём, один является начальником другого. Например, когда корабль выходит в море со старшим начальником на борту. Особенно, если командир корабля опытен и уверен в себе, а амбициозный начальник пытается доказать ему, что всегда прав тот, у кого больше прав.
Вот случай, который, как говорят, произошёл на Тихоокеанском флоте, когда один известный мне офицер командовал дизельной подводной лодкой проекта 641, а другой (не менее известная личность) был у него в ту пору командиром бригады. Комбриг вышел в море на подводной лодке для приёма курсовой задачи, а был он всегда человеком очень темпераментным, своенравным и постоянно вмешивался в действия командира. Командир был тоже с характером, но стремился соблюдать субординацию и терпел до того момента, пока лодка не вошла на внутренний рейд и не начала манёвр для подхода к пирсу. Здесь комбриг повёл себя совершенно безобразно и после каждой команды, подаваемой командиром с мостика, давал другую, которая казалась ему более правильной. Подход к пирсу и швартовка - сложный и ответственный манёвр, и нельзя, чтобы в этой постоянно меняющейся обстановке экипаж не понимал, чью и какую именно команду следует исполнять. Командир, терпение которого, наконец-то, лопнуло, заорал на комбрига:
- Это на берегу ты мне начальник, а в море я командую подводной лодкой! Пошёл на ... с мостика!
Комбриг не привык выслушивать такие слова от подчинённых, и бросился на командира, пытаясь подавить его с помощью грубой физической силы. Командир тоже слабаком не был, отступать не собирался, и оба покатились по настилу мостика, задыхаясь и рыча от ярости. В эти минуты лодка шла к пирсу, и её нельзя было останавливать, чтобы дать оппонентам возможность выяснить, кто же из них должен командовать. Хорошо, что находившиеся на мостике штурман и рулевой-сигнальщик сумели благополучно ошвартовать лодку.
Помятый комбриг пошёл в каюту, чтобы переодеться и забрать свои вещи, а непобеждённый командир остался ждать его наверху.
Вот комбриг поднялся, прошёл по палубе лодки и ступил на трап. Командир, считая, что по окончании швартовки командир бригады снова стал для него начальником, рявкнул с мостика:
- Сми-р-р-р-на!
Комбриг, шествовавший по трапу, не менее громко ответил, даже не повернув головы:
- Пошёл ты на... со своим «смирно»!..
Конфликтные ситуации подобного рода возникали на флоте не единожды. Чтобы впредь в непростой обстановке не возникало двоевластия, умные люди додумались: пусть и в экстренных случаях кораблем продолжает командовать командир. А если при этом старший на борту начинает подавать команды на изменение курса, скорости или глубины погружения, тогда считается, что в командование кораблём вступил он, о чём делается запись в вахтенном журнале.
Как-то раз лодка выходила из бухты Ягельной в Кольский залив. Этот район плавания непрост сам по себе а тут ещё, как назло, над водой повис плотный туман. Радиометрист обнаружил сразу несколько целей, шедших по заливу. С ними надо было безопасно разойтись. Штурман, занимаясь решением задачи расхождения, не забывал контролировать и место подводной лодки - он был мастером своего дела.
В общем, навигационная обстановка была сложной, она требовала от всех людей, находившихся на мостике и в центральном посту, максимальных внимания и сосредоточенности. Старший на борту - недавно назначенный начальник штаба дивизии - сильно нервничал сам и дёргал других. Штурман поморщился, когда снова услышал, как старший на борту в очередной раз отменил приказание командира на руль и скомандовал по-своему. При этом реакция командира была вполне закономерной:
- Записать в вахтенный журнал: в управление кораблём вступил начальник штаба!
Разъярённый начальник заорал:
- Отставить запись! Штурман, куда мы идём?!
Настроенный миролюбиво штурман решил разрядить обстановку и ответил шуткой:
-Мы идём к коммунизму!
Взбешенный начальник штаба ворвался к штурману:
- Трое суток ареста!!!
- Не имеете права, - ответил штурман.
Он был к тому времени уже капитаном 3 ранга, а по тогдашним уставам сажать на «губу» старших офицеров не полагалось.
Слова штурмана так сильно не понравились начальнику штаба, что перед возвращением в базу он собрал в кают-компании всех офицеров и потребовал от штурмана объяснить своё высказывание насчёт коммунизма.
Офицер заверил собравшихся, что ему в самую душу запал тезис из речи товарища Хрущёва на последнем партийном съезде, где Никита Сергеевич пообещал, что уже к 1980 году в СССР будет построен коммунизм. Ни о чём другом он сейчас думать не может, этим и объясняются его слова.
Начальник штаба доложил о произошедшем всюду, куда он только мог доложить, и штурмана начали таскать по разным инстанциям. Стойкий офицер не сдавался и не отказывался от своих убеждений - в конце концов, от него отстали...
Однажды старшим на борту стратегической подводной лодки, находившейся на боевой службе, был молодой заместитель командира дивизии. Замкомдив ещё совсем недавно был командиром сравнительно небольшого атомохода, внешне и конструктивно столь же схожего с этим «стратегом», сколь похожи, скажем, бегемот и слон. Руководящий товарищ пошёл в автономку, не будучи ещё пока допущенным к самостоятельному управлению кораблём нового для него проекта.
Командир ракетоносца был лет на десять старше замкомдива. Он уже успел покомандовать и дизельными подводными лодками, и атомными (второго, и третьего поколений). В общей сложности, он командовал кораблями самых разных проектов десятка полтора лет. Это был умный, опытный и умелый подводник, не очень похожий на старого командира из анекдота:
Какие три обязанности есть у командира при стоянке в базе?
- Здороваться с экипажем на утреннем построении;
- Подписывать бумаги;
- По вечерам пить водку с такими же командирами.
А какие три команды подаёт в море старый командир?
- Боцман, всплывай!
- Штурман, где мы?!;
- Старпом, что за х..ня?!
Молодой по возрасту и стажу заместитель командира дивизии постоянно стремился показать командиру и всему экипажу, что именно он здесь старший и главный. При этом, он тогда ещё понятия не имел о некоторых особенностях устройства и управляемости этой подводной лодки.
Как-то раз (причём именно в то время, когда под килём была совсем незначительная глубина) замкомдив отодвинул боцмана в сторону и перевёл рукоятку управления кормовыми горизонтальными рулями на погружение. После этого он сказал вахтенному офицеру:
- Вам вводная: заклинка рулей на погружение. Действуйте!
Присутствовавший при этом командир хладнокровно произнёс:
- Записать в вахтенный журнал: в управление кораблём вступил заместитель командира дивизии!
Замкомдив вздрогнул и возразил командиру:
- Вы что?! Вы же знаете, что я ещё не допущен к самостоятельному управлению лодкой этого проекта!
- А раз не допущен, тогда не мешай и иди на … из центрального поста!
Столкновения с грунтом тогда удалось избежать только лишь благодаря малому ходу лодки. Замкомдив ушёл в штурманскую рубку, выгнал из неё штурмана и позвал туда командира для мужского разговора с глазу на глаз. Неизвестно, кто кому и что там сказал, но больше до конца автономки замкомдив командиру не мешал.
Правда, этого разговора темпераментный начальник не забыл и постарался отыграться. Поймал, спустя несколько месяцев, нестриженного капитан-лейтенанта с этой лодки и наказал командира за низкую требовательность к подчинённым. А экипажу объявил организационный период, в конце которого лично сам провёл строевой смотр…
Дерсу Узала
Так звали проводника русских землепроходцев в одноимённой книге В.К. Арсеньева, русского путешественника, учёного, писателя. Назовём именем Дерсу другого проводника, который, возможно, до сих пор сопровождает геологов по Сибири.
Этот человек также принадлежит к одной из малочисленных коренных народностей, населяющих труднодоступные отдалённые районы. Общаясь с выходцами из центра России, он внимательно присматривался и прислушивался: дотошно изучал язык, культуру и обычаи русского народа.
Видимо, Дерсу далеко не всегда попадались люди достаточно культурные, потому что человек сделал неправильный вывод: он решил, что для русских веселье - не веселье, если не выполнены два важных условия:
1. Застолье с мощной пьянкой.
2. Бесцельная и жестокая драка в конце этого застолья.
Начальник геологоразведочной партии, с которой дважды работал Дерсу, удивлялся: надёжные, проверенные люди, с которыми он проработал столько лет, вместе с которыми он съел, видимо, уже не один пуд соли, на банкетах в честь окончания двух последних экспедиций устраивали пьяные драки. Такого доселе не бывало никогда! Почему это происходило и кто был зачинщиком - не было понятно никому.
Подошла к концу очередная экспедиция. Цель её была успешно достигнута. Все ребята отработали как надо. И какой, всё-таки, молодец их проводник!
Сели за праздничный ужин. Настроение у всех было приподнятое. Завтра за ними прилетит вертолёт, доставит на аэродром, потом они пересядут на самолёт. Несколько часов - и дома! В такое счастье даже как-то не верилось. Во время экспедиции люди, кажется, стали друг другу ещё ближе и роднее. Несколько недель подряд они работали, как единая команда, а завтра у каждого из них снова начнётся своя жизнь.
Дерсу сидел рядом с начальником партии. Выпили. Сначала ему было очень хорошо среди этих симпатичных людей, он радовался, глядя на их улыбающиеся лица, а потом проводником овладело чувство беспокойства. Есть праздничный стол, произнесён уже не один тост, а вот драка почему-то опять никак не начинается. Вздохнув, Дерсу решил: он снова должен придти на помощь своим русским побратимам! Повернувшись к начальнику партии, Дерсу произнёс:
- Сиди - не сиди, а начинать надо!
С этими словами проводник звезданул соседа в ухо.
Буяна скрутили. Удивлённый начальник партии спросил:
- Дерсу, за что это ты меня?
Тот простодушно выложил всё, что он знал о русской культуре и обычаях, и чистосердечно признался, что после двух предыдущих экспедиций именно он помогал ребятам на прощальном банкете «оттянуться по полной».
Все расхохотались, проводнику отпустили руки и снова налили. Следующий тост был кратким, как выстрел: «За русскую культуру!»
Женщины на корабле
Женщина на корабле, как говорят, не к добру. Сдаётся мне, это не так или не совсем так. Однако, всякие конфузы в связи с пребыванием на борту представительниц прекрасного пола всё-таки происходят.
Взять хотя бы рассказ «Смотр» К.М. Станюковича. Нечто подобное бывало, как говорят, не только на парусных кораблях.
Рассказывают, что как-то на одну именную «комсомольскую» подводную лодку приехала делегация из области, которая над кораблём шефствовала. В основном, это были молодые девчонки комсомольского возраста.
Начальство о прибытии делегации и о её составе узнало, конечно, заблаговременно, и засуетилось.
В те годы все наши лодки и так содержались в образцовой чистоте, но перед приездом шефов было приказано провести на корабле большую приборку. Ладно бы только это - наш моряк к приборкам привычен. Сложнее оказалась другая проблема: политработники, проверявшие лодку накануне приезда делегации, с ужасом обнаружили, что среди экипажа в ходу словечки, которые в присутствии женщин не говорят (нынешние молодёжные «тусовки», где мальчики и девочки друг с другом общаются именно на этом языке, надеюсь, явление временное).
С экипажем вышестоящее начальство провело серьёзный инструктаж, как себя надо вести и как не надо.
И вот на пирс прибыли шефы. Командир в парадной тужурке и с кортиком полез наверх - встречать делегацию, но кое-где в отсеках всё ещё продолжали лихорадочно доделывать приборку.
Любезно улыбающийся командир пригласил слегка смущённых комсомолок в центральный пост. И тут…
Оказалось, что после последней команды, поданной по трансляции, один тумблер на её пульте в исходное не привели, и теперь все звуки из первого отсека громко раздавались в центральном. Сквозь скрежет металлических щёток о палубу и гулкие шаги слышались угрюмые голоса торпедистов, обсуждавших последний инструктаж. Они понятными всем советским людям словами выражали недовольство своим стеснённым положением, вызванным присутствием на лодке женщин.
Изменившийся в лице командир толкнул в бок старпома: мол, беги, наведи там порядок! А тумблер, между тем, так в исходное и не привели…
Раздался усиленный электроникой звук открываемой переборочной двери, а затем – полный праведного гнева старпомовский рык. Если попытаться дословно перевести эту тираду с командно-матерного языка на литературный русский, один из вариантов этого перевода мог бы выглядеть так:
- Многоуважаемые господа, осмелюсь Вам заметить, что Вы тут изволите творить неподобающее. Командир нашей замечательной большой подводной лодки в ожидании прекрасных дев соблаговолил, похоже, впервые в своей жизни, надеть белую рубашку, и теперь вытанцовывает перед сими неземными существами, подобно мухе на выключателе, а что же Вы такое себе позволяете, милейшие! Право, нехорошо-с!
В этом месте драмы следует дать занавес…
Предыдущая часть:
Продолжение: