В советские времена считалось, что расцвет шахматиста – это где-то между 30 и 40… Каспаров, став чемпионом мира в 22 года, поломал эту точку зрения, но не отменил ее окончательно. В новом веке «золотым» был признан возраст под 25, когда Карлсен достиг своего расцвета. Теперь рулят и вовсе 20-летние пацаны, а когда тебе чуть за 30, самое время собирать монатки, о чем говорят не только Магнус с Хикару, но практически вся элита…
Идея раннего образования и успехов в юном возрасте, прямо скажем, не нова, а вундеркинды не были новостью и в XIX веке. Вспомните Морфи, который в 1858-58 годах разделал под орех шахматный мир, когда ему было чуть за 20. Да, собственно, весь его вояж сперва на Американский шахматный конгресс, а затем и поездка в Европу, были связаны с тем, что он в силу возраста не имел права работать адвокатом. То есть обыгрывать всех в шахматы мог, а открыть практику и представлять интересы клиентов в суде – нет… Гением от природы считался Капабланка, а о Решевском, который с 6 лет в матросском костюмчике давал сеансы одновременной игры по всему миру, слышали даже те, кто никогда не интересовался шахматами. Они разрывали шаблон, но не противоречили практике.
Шахматы считались занятием солидных, состоявшихся людей, которые только годами упорных тренировок сумели разгадать загадку игры, проникнуть в глубины, которые недоступны обычному человеку. Стейниц завоевал титул в возрасте 50 лет, ну а на фото с турниров тех лет – сплошь убеленные сединами господа в чопорных тройках.
Откуда взялись эти столь глубокие цифры «расцвета», тогда как в других сферах, в той же математике, наивысших успехов добивались сплошь молодые ребята? Ответ очевиден. Шахматы были слишком неисследованны. Банально ими занимались слишком мало людей, слишком короткое время, да и играли, если уж на то пошло, крайне редко, а информация об открытиях распространялась еще медленнее… Посчитайте количество книг по физике, математике и шахматах – разница будет даже не в разы, на порядки. Вот и требовалось людям время, чтобы «дозреть».
И даже в СССР, где производство профессиональных шахматистов стало настоящим конвейером, информации все также не хватало, а ведущие игроки были «штучным товаром», которые перед тем как стать великими, проходили длинный круг селекции и наставничества… Не случайно ведь, что имена гуру, воспитавших чемпионов мира, знают не хуже, чем их самих: Кобленц – Таль, Бондаревский – Спасский, Фурман – Карпов или Никитин – Каспаров.
Но сперва югославский «информатор», а затем компьютеры на пару с интернетом – сперва через базы данных, ну а после аналитическими модулями – полностью перевернули картину шахматного мира. Да и сам он изменился до неузнаваемости. Если во второй половине XX века профессионалами могли считать себя пару сотен игроков, то на стыке веков их были уже тысячи, в какой-то момент даже число гроссмейстеров оказалось четырехзначным.
Не только резко возросла конкуренция, но решительно сменился сам список качеств, необходимых для того, чтобы добиваться результата: абстрактные опыт и талант заменили точные знания, творческие оценки позиций – цифры, указанные в первой линии компа. Объем информации вырос настолько, что ни запомнить, ни переварить его стало для человека решительно невозможно, ну а точность игры достигла просто каких-то запредельных значений.
Вот тут-то «свежесть мозгов», способность справляться с объемом информации и конкуренцией, вышли на первый план. Как говорил Бронштейн: «Мало просто знать и уметь, надо еще исполнить – всё, что надо исполнить!»
Добавьте сюда невероятно раннюю специализацию и привычку работы с машиной с молодых ногтей, естественное перенимание ее взглядов на шахматы и способов ведения борьбы. Да тот же Карлсен «по стариковски» начинал с книжек и уроков с живыми учителями, у Фируджи или еще более юных индусов были лишь компьютеры и практика, практика, практика. Да у них просто не было времени оглянуться вокруг, «изучить» шахматы по-настоящему.
Скорость восприятия и объем информаци, пролетевший через их головы, в представлении шахматистов «золотой» эры СССР, да того же Каспарова, который закончил 20 лет назад, просто невероятный… Они за всю свою жизнь не видели того, что успели впитать в себя эти парни за несколько лет. Да, у них случаются чудовищные ошибки, новый тип непонимания позиции, внушенный им электронными поводырями, которые никогда не сделали бы предыдущие поколения, но при этом они делают многое из того, что тем было недоступно, просто не пришло бы в голову.
Помните рассуждения Карлсена о том как думает и считает Гукеш. Он рассматривал все, скандирует позицию от и до, рассматривая такие продолжения, о существовании которых Магнус и не задумывался, естественным образом «обрезая» их за ненадобностью, потому что они лежат за гранью его шахматной культуры, понимания игры. А те – нет. Не потому что безграмотны, не знают классики – еще как знают. Просто потому что могут! Досчитывают.
Глядя на все это, даже если ты Карлсен, невольно задумаешься, а стоит ли продолжать дальше, есть ли тебя место в том мире, где орудуют эти ребята?! И ведь им всего-то по 15-20 лет, кто знает, до каких высот (параллельно с той техникой, которая продолжает стремительно совершенствоваться) дойдут они лет через пять? Может, в шахматы в самом скором времени будут играть вообще по-другому, и все те инстинкты, впитанные предыдущим поколением, попросту перестанут давать результат. Лучше принять меры, определиться со своим будущим прямо сейчас.
Ведь об условной «шахматной пенсии» говорят не только Карлсен с Накамурой, которым, безусловно, будет о чем вспомнить на старости лет, но и такие как Дуда и Раппорт, высшей точкой для которых стал турнир претендентов… А ведь есть те, кто практически перестали играть, находясь в мировом топе! И речь совсем не о 55-летнем Ананде. Так, часто ли видите за доской в последнее время Мамедьярова, Домингеса, Ле Куанг Льема и Юй Янъи, не говоря уже о классическом примере Дин Лижэня, который фактически «слился» после завоевания и потери короны.
Крайне редко стал играть Непомнящий, немногим чаще Гири и Со. И суть не в недостатке предложений… Да из 30-летних не останавливаются фактически лишь двое: Каруана и Вашье-Лаграв, принимая практически любой вызов, независимо от формы и содержания – будь то классика, рапид, блиц или любые экзотически формы шахмат.
Нельзя сказать, что молодежь смяла и выбросила на помойку истории предыдущее поколение. Те же Гукеш, Прагг, Эригайси, Абдусатторов и Фируджа вместе с ними, как ни стараются, пока не в состоянии подвинуть с пьедестала первую тройку, более того, они пока что не в состоянии преодолеть и стабильно держать 2800, что делает Карлсен на протяжение вот уже полутора десятка лет. Да, все рано или поздно произойдет, надо чуть больше времени, они лишь год назад закрепились в топ-10. Но если допустить, что звезды прежних лет говорят о своем уходе именно по причине того, что не могут выдержать натиск этих парней, то почему они до сих пор не на самой вершине?!
Кажется, причина из-за которой так много игроков в 30+ заговорило «пенсии», по меньшей мере, собирательная. Моральная усталость от постоянно возрастающей нагрузки, рост конкуренции при фактическом отсутствии шанса стать чемпионом мира, а теперь еще и новое поколение, выросшее на отличных от них, компьютерных, принципах борьбы, – все это заставляет думать о завершении карьеры. Уж, по крайней мере, об изменении ее вектора.
О том, как нужно бороться с этим буквально на днях показал 42-летний Аронян. Несмотря на все сомнения в том, а стоит ли продолжать, Левон ответил победой на Freestyle Gand Slam Tour в Лас-Вегасе, где по дороге к успеху снес Карлсена, Накамуру, Эригайси и Ниманна, – и завоевал самый большой приз за 25 лет блестящей карьеры.
«Уходить нельзя остаться», – каждый игрок элиты должен поставить для себя запятую в нужном месте…
Текст: Евгений Атаров
Фото: Леннар Оотс